Джокер

Чёрный волк в минуту взлетел на высокий холм. Он повёл лобастой головой и принюхался к воздуху. Потом поднял вверх голову и завыл. Это был большой волк с мощными челюстями и не знающими устали ногами. А ещё с разумом. Конечно, мозг волка чуть портил психику существа, создавшего это тело точно так же, как другие шьют одежду. Но… Хейнтайллю даже нравилось ощущать не свойственные ему в другом обличье чувства. Ярость, гнев, подчас – желание вцепиться кому-нибудь в глотку и рвать, рвать… иначе зачем такие шикарные челюсти? Вот и сейчас гнев ослеплял.

И попадись кто Хейнтайллю, он бы вцепился в горло, не задумываясь. Он вновь склонил голову набок и снова принюхался. Когда он искал что-то, он часто совершал это движение, подсмотренное им у хищников. Хотя, конечно, то чувство, которое помогало Хейнтайллю находить что-то, не имело никакого отношения к обонянию. Он фыркнул, буквально выплёвывая свежий ночной воздух. Отсюда, с холма, он видел город. Один из городов мира, который когда-то создал с братьями. Были ещё города, они тянулись по всему континенту от южного Реетта, до северного, покрытого снегами Льятта. От западного Праги, до восточного Артариссы. А дальше… дальше тоже была земля, которая постепенно сходила на нет, уходила в пустоту межвременья и междумирья, словно в молоко. И были ещё миры. Такие же, как этот. Созданные их волей. Но откуда пришёл их народ? Почему начал строить миры? Зачем открыл их для этих смешных существ, вынужденных жить в одной и той же плоти? И главное – почему они не могут покинуть эти миры? Ведь были они где-то раньше? Как умудрились они создать ловушку и захлопнуть дверь, оставив в плену самих себя? Никто не знал на это ответы. Всё, что у них было – это память о том, как они проснулись здесь. И отголоски памяти о том, что когда-то, давным-давно, они были где-то ещё. И тогда они были свободны. И не боялись того, что практически иллюзорные, созданные ими миры рухнут в одночасье, утонут в молоке безвременья, и увлекут своих создателей за собой. А может, над ними подшутили другие существа? Те, которые настолько же выше их, насколько они выше людей? Хейнтайлль не знал этого. Сейчас он смотрел на город в огнях. И его пробирало зло. Эти создания там, внизу – по большинству тупое стадо. Они только и умеют, что жрать и пить. Спариваться и драться друг с другом. Каждый из них, даже практически каждый из проснувшихся, воспринимает здесь всё как должное. Как некий бонус или приз непонятно за что.