Нарисуй мою смерть

Скудное количество покупателей и тотальное безделье пагубно влияло на творческих людей. Их улыбки, вполне искренние и радостные с утра, уже к обеду напоминали растянутое на прищепках бельё. Сил и желания держать осанку не хватало, отчего фигуры мастеров напоминали вопросительные знаки, утыканные на площади по окружности.

Но среди всех этих угрюмых лиц было одно посвежее. Молодой художник лет двадцати пяти сидел чуть в стороне, будто не хотел причислять себя к остальной братии. Да, на его лице тоже читалась усталость и даже раздражение, но по нему было видно, что он ещё не сдался в отличие от остальных.

Помимо классического набора рисунков, что громоздились у ног его коллег, возле юноши можно было заметить и более интересные работы. Живопись. Настоящее искусство.

Парень сидел на раскладном стуле и провожал взглядом каждого прохожего. Казалось, что он пытался телепатически привлечь к себе человека и заставить того купить портрет. Закидывал серыми глазами воображаемые сети, представляя, как в них попадётся снисходительный заказчик.

Но никого не было. Одна за другой фигуры удалялись прочь, даже не повернув головы в сторону портретистов. Лишь под вечер, перед самым началом заката, со стороны опускающегося солнца к пареньку двинулся силуэт.

Из-за лучей, бивших в глаза смотрящего, различить кто же это подходит было невозможно, пока человек не оказался совсем рядом.

– Привет. Я Миша.

Миша был местным юродивым. Он представлял собой этакого мужичка тридцати-сорока лет. Точно определить было невозможно из-за его вызывающе неряшливой наружности.

Миша всегда улыбался, демонстрируя публике большие чудаковатые зубы, похожие на ослиные. И носил несменную синюю кепку с надписью USA и изображением белоголового орлана, затершуюся и лоснящуюся от времени.

– Привет, Миша. Что хотел? – парень соорудил из ладони козырек над глазами и посмотрел на подошедшего мужичка.

– А нарисуй меня. Толькось красившо шобы было, а.

– Миш, ну зачем тебе это? Иди куда шёл.

– Ну, нарисуй, милчеловек.

Ну шо тебе стоит, а?

– Тысячу рублей стоит. Есть у тебя?

– Ща, ща посмотрю я, ага.

Миша запустил руки в карманы своих поношенных синих спортивных штанов и через пару секунд выудил оттуда деньги.

– Во, во, возьми. Нарисуй, а.

– Миш, тут рублей двадцать всего.

– Это всё, шо есть, милчеловек. Нарисуешь? Шобы красиво было!

Художник сжал лицо между ладоней, но через мгновение отпустил и махнул рукой.

– Ладно. Вот сюда садись и не дёргайся особо.