Нарисуй мою смерть

Стены этого дворца должны быть охвачены пламенем, а в дверном проёме должен стоять обнаженный мужчина, также горящий золотым огнём. Последним пунктом был пейзаж, показывающий цветущую долину, с расположенным в центре неё холмом и единственным деревом на этой возвышенности, на котором повешен человек в рясе, а под ногами у него рассыпаны серебряные монеты.

Также к письму была прикреплена фотография с лицом неизвестного мужчины. Борис Аркадьевич просил изобразить это лицо на персонаже каждой из картин. Он не пояснил кто это и зачем ему это нужно, но сообщал в письме, что платит вперёд за каждую ещё по пятьсот тысяч.

Деньги находились в третьем, самом толстом конверте.

Максим, прочитав письмо, впал в некоторый ступор. С одной стороны, заказы Бориса Аркадьевича вызывали некоторое отвращение и отдавали какой-то извращенностью и садизмом. Писать столь мрачные картины совсем не хотелось. Да и эта фотография… Очевидно, что на ней какой-то неприятель бизнесмена, может быть его конкурент или что-то типа того.

Но с другой стороны – полтора миллиона, и к тому же сразу на руки… Естественно, что Макс только в самых смелых фантазиях мог представить, что будет обладать такой суммой денег.

Родители при жизни говорили ему, что не важно живёт ли человек в бедности или богатстве. Не важно, какой у него дом, машина, одежда. Главное – это всегда оставаться людьми, оказывать помощь нуждающимся, поступать по совести.

«Но разве изобразить кого-то мертвым – это плохо?» – думал Максим. «Это ведь не тоже самое, что убить человека.

Даже не тоже самое, что говорить о нём дурное. Просто картинка, просто краски на холсте». Борьба Максима с самим собой длилась совсем не долго. Ему было просто убедить себя дать положительный ответ, глядя на толстый бумажный пакет.

– Кирилл, передайте Борису Аркадьевичу, что я постараюсь как можно скорее закончить работу. Я берусь.

– Хорошо, будет сделано. – Поручный выложил пухлый конверт на столик и по-английски покинул квартиру.

Переговоры, если можно их так назвать, проходили в гостиной, и Вика при этом не присутствовала.

Поэтому, когда гость ушёл, и Макс сообщил о произошедшем, у неё буквально отвисла челюсть.

Максим смотрел на свою девушку, глаза которой вот-вот готовы были выпрыгнуть из орбит.

– Да, я тоже офигел.

– Но… Но… – никак не могла сформулировать Вика. Её руки не находили себе места, исполняя в воздухе непонятный танец. – Но как такое возможно!? Обалдеть. Я не верю своим ушам.