Дороги, которые нас выбирают

Почему нельзя просто взять и поговорить? Разве он задает какие-то сложные и сверхъестественные вопросы?

Она все еще сверлила его глазами. Потом отвела взгляд. Спросила:

– Ты сам то что думаешь, Руслан?

– Думаю, что я попал в какую-то заварушку. Нахожусь черт знает где, телефон не ловит, машина куда-то пропала, да и люди исчезли вовсе. Еще и ты строишь из себя секретного агента – молчишь, на вопросы отвечать не хочешь.

– Последнее, что ты помнишь… эта авария… она была серьезная?

– Конечно, если после нее мне, похоже, память отшибло, не помню, как попал сюда.

Да и следов никаких – должен же был меня кто-то в этот лес притащить. Но там все чисто было, я проверял – снег не примят нигде, как будто я туда с неба свалился. Может, это розыгрыш?

Марина как-то криво улыбнулась. Нехорошая такая улыбка вышла.

– Ты не маленький мальчик, должен понимать, что просто так в такие истории не попадают. И в авариях таких обычно выживших нет.

– И? Что ты хочешь этим сказать?

Марина перестала улыбаться, задумчиво посмотрела куда-то в сторону темнеющего леса.

Громко вздохнула, потом повернулась и вновь посмотрела ему прямо в глаза.

– Хочу сказать, Руслан, что чудес не бывает.

– Что? Причем здесь это?

– При том. Ты умер, Руслан.

– Чушь какая! Я же здесь с тобой. Разговариваю, иду куда-то.

– Холодно сегодня, м? Скажи, ты чувствуешь холод? Или, может быть, ты хочешь есть? Голоден? Честно?

– Нет. Не чувствую! – пролепетал Руслан, в горле пересохло, накатила какая-то тяжесть.

– А воздух? Крикни! Не можешь? Воздух не пропускает твоего голоса.

И эха нет.

– Но послушай… – Руслан взволновано схватил ее за плечо. – А запах? Я чувствую, что от тебя пахнет чем-то… – он замялся, – прости, но как будто ты из болота вылезла.

Марина болезненно улыбнулась, словно он задел какие-то ее глубинные чувства.

– Запахи… запахи остаются. Только это не твой запах теперь. Так пахнет смерть. Это запах твоей смерти.

– Постой, но мне было холодно, когда я здесь появился, я точно помню! Руки, ноги закоченели! – с отчаяньем в голосе воскликнул Руслан.

– Когда руку отрубают, она тоже может шевелиться еще несколько секунд. Это остаточное явленье. Нити рвутся.

– Какие еще, на хрен, нити? Что за фигня здесь происходит?

– Нити, которыми ты привязан к миру живых, который там, за чертой, – спокойно ответила девушка.

– Чертовщина какая-то! Не может этого быть! Подожди! То есть, если я мертв, я ничего не чувствую, так по-твоему? Ладно, смотри.