Право на силу

Банка в смазке – сначала нужно было эту банку в горячей воде отмыть, а потом уже открывать – была самым его любимым блюдом… Там всегда был огромный кус мяса и желе, которое мальчик выедал с большим удовольствием, хотя обычно в него трудно было что-то впихнуть. Тушенка всегда подавалась на завтрак, а на гарнир мама Галя варила пшенку, реже – гречку или макароны – это уж зависело от того, что на продскладе выдавалось. Макароны Данька не любил, а пшенку – тихо ненавидел, мечтая, чтоб в один прекрасный день она испарилась куда-нибудь со складов.

– Да ты не мечтай, дальше слушай! – бесцеремонно влез в мысли дед. – Много в те годы украли. И провизию, и соляру из цистерн сливали, и одёжу со складов перли… Хэ-бэ военное, одеяла, противогазы, фильтр-патроны – все подчистую мели! Даже один из дизелей стащили – в хозяйстве, как говорится, и паровоз пригодится! А потом, в две тыщщи пятом-то – я ж тебе прочитал только что с листка, – завод реконструировать взялись. Немцы приехали, часть площадей в аренду взяли, а вместе с площадями им и бомбарь сдали, с условием, что они его восстановить возьмутся.

Вот и пришлось им новое оборудование ставить да запасы пополнять. Наше, конечно, ставили, российское, невыгодно им было сюда свое-то возить, но ставили все ж таки качественное, закупались через Росрезерв. Единственно – дизеля заграничные установили. Дорогущие, но – экономичные, долговечные! Это Палычу надо спасибо сказать и свечку поставить…

– Так нету свечек, деда! Отец Кирилл сколько раз уже говорил, что Бога гневит – веревочки в стаканчиках жжет, – сказал Данька и тут же словил подзатыльник.

– Будешь еще деда перебивать, щегол!?

Данька притих, потирая макушку, – дед руку имел твердую, а силы в ней со времен молодости если и убавилось, то совсем чуть-чуть.

– Палыч сам лично следил, чтоб они не халявили, – продолжил рассказ дед. – Да и то сказать, немец – он не чета русаку. У них ежели положено – так исполняй и не пищи! Вот так, почитай, бомбарь вторую жизнь обрел. Потом тут все заводские шишки корпоративы справляли.

А что – экзотика! В отсеке, где сейчас всякое тряпье лежит, на первом-то уровне, раньше зал для гулянок был. Там и экран плазменный здоровенный стоял – он теперь у Пива в «Тавэрне» – и техники всякой-другой полно. А еще помнишь, небольшой такой отсек, где сейчас библиотека? Там директор оборудовал себе квартирку по первому разряду. Говорили, неделями в ней жил – может, с женой поссорившись, а может, еще по какой причине.