Восьмой цвет Радуги

– Зачем тратить лишние деньги? – Геннадий Владимирович театрально всплеснул руками, объясняясь с учредителем журнала при первом утверждении штатного расписания. – Ненужная потеря времени, тупая дань моде и все. Что необходимо для квалифицированного подбора кадров? – Вопрошал он нашего учредителя, человека с темным прошлым и сомнительным капиталом. – Правильно, разбираться в людях. – Твердо закончил главный редактор и тут же подсластил пилюлю несогласия ложкой изысканной медовой лести. – А в людях я и сам разбираюсь, поэтому пошел работать именно к вам, а не в «Строительный вестник» или «Мебельную феерию».

Учредитель был настолько сломлен подобной жертвенностью, что должность специалиста по кадрам упразднил, а освободившийся оклад перераспределил для увеличения гонорарного фонда.

Сейчас Геннадий Владимирович внимательно изучал претендентку номер один Алену Александровну Сиверцеву. Он уже успел задать ей рутинные вопросы о прошлом опыте и функциональных обязанностях на предыдущих местах работы. Все это девушка старательно изложила в резюме, но шеф принципиально не читал их, считая, отчасти справедливо, что сам о себе человек всегда пишет субъективно, старательно раздувая собственные таланты, припрятывая недостатки.

Так, например, упомянутая ранее секретарша Татьяна написала в резюме, что одинаково хорошо владеет компьютером и языком. Оказалось, что владение компьютером выражалось в умении нажать кнопку «power» для включения. О каком-либо умении работать языком мы вообще ничего не знали, но похотливый Геннадий Владимирович против этого пункта не возражал, очевидно, чего-то недоговаривал.

Так или иначе, после пятнадцати минут перекрестного допроса я стал понимать, что место литредактора Алене Александровне, прозванной мною Джениз Джоплин, скорее всего не светит.

– Вы поймите, нам нужен не просто корректор, у нас уже есть один. Нет, мы нуждаемся в литературном редакторе, и это для нас не второстепенная должность! – Шеф оперся руками об стол, и я понял: сейчас мы будем наблюдать захватывающую картину «пробуждение оратора».

Такое случалось с Бочкаревым нечасто, но с определенной периодичностью. Наверное, начались проблемы с очередным романом, потому что ораторствовать он принимался только в моменты, когда переставал «работать писателем». – Мы не какой-то пустышный глянец, гламурчик для домохозяек. Вы же знаете, как называется наше издание? – Геннадий Владимирович испытующе посмотрел в глаза Алене. Она кивнула, подтверждая, что знает.