Восьмой цвет Радуги

– Что?! Он нам подходит? – Мне показалось, шеф не вполне правильно трактует последние слова рыжеволосого выскочки. Возможно, тот забил ему баки цветистыми выражениями, так что Бочкарев, вымотанный предыдущими собеседованиями, просто запутался.

Главный посмотрел на меня и благодарно улыбнулся. Ну, слава Богу, я прав, он действительно просто не разобрался.

– Спасибо, Денис, что поправил. Не он нам подходит, – Бочкарев перевел взгляд на Сергея, – а ты нам подходишь.

Ты принят.

***

Геннадий

– Гена, зачем ты его взял? – Я подсел вплотную к главному редактору, с лица которого, и это меня особенно раздражало, до сих пор не сходила блаженная улыбка.

На «ты» мы с шефом перешли полгода назад, когда в редакцию приехала проверка от учредителя «Откровенного разговора». Лица проверяющих были менее криминальными, чем у нашего хозяина, зато повадки отличались в худшую сторону. В редакции они чувствовали себя, словно в родной «малине», деловито шныряли по кабинетам, уделяя особенное внимание бухгалтерии и холодильнику.

В принципе мы ничего не могли сделать. О проверке нас предупредили заранее, а хамское поведение… Для них оно вовсе не было хамским. Быть может, они даже старались выглядеть хорошо воспитанными. Ведь завались эти ребята с подобной ревизией не в собственный журнал, а к конкурентам, в дело пошли бы ножи и пистолеты.

Как водится, никаких финансовых неточностей или хищений обнаружено не было. Бочкарев действительно честно вел бизнес, а то, что перепадало нам от пиар материалов, справедливо распределялось между всеми членами команды в виде премий. Пропорция, конечно, присутствовала, и, к примеру, я, как автор пиар материала, получал за него в десять раз больше, чем другой журналист, но главное: без поощрения не оставался никто.

Однако нервы у Бочкарева железными не были.

Едва за посетителями закрылась входная дверь, он немедленно собрал коллектив, поблагодарил за понимание всех тонкостей, распространяться о которых главный не стал, и отпустил людей по домам.

– Предоставляю всем отгул. – С наигранной веселостью сообщил Геннадий Владимирович. – В качестве компенсации морального ущерба.

Второй компенсацией стал звонок от учредителя, обосновавшегося где-то в Нью-Йорке.