Восьмой цвет Радуги

– Хорошо, что мамы нет дома. – Толик вздохнул, облачаясь в свой единственный костюм, который купили по случаю еще тогда, когда думал, что закончит училище и продолжит путь отца.

– Не очень модный, зато добротный. – Бельченко снова вздохнул и перевел взгляд на похудевшую пачку купюр. – Хорошо бы гардероб обновить. – Но так далеко совесть зайти не позволила.

– В конце концов, по одежке только встречают, а провожают-то, по уму. – Успокаивал себя Анатолий, в одночасье превратившийся из монаха-отшельника в пылкого влюбленного, но еще не избавившийся от накопленных годами консервативных взглядов.

– Твоя вера в добро тебя погубит. – Частенько сетовала мать, удивляясь, как в сыне могут уживаться практичность и идеализм.

– Добро еще никого никогда не погубило. – Спорил Бельченко, зная, что ошибается.

В девять вечера с пышным букетом отборных роз он стоял через дорогу от книжного и нервно ожидал. Если белокурая нимфа выйдет сама, он сделает первый шаг. Но если поблизости нарисуется молодой человек, придется смириться, выкинуть из памяти, переломать свое чувство через колено.

Молоденьких продавщиц в большом книжном магазине было четверо, поэтому когда у входа появились двое молодых людей, шансы Бельченко сократились только наполовину.

Ребята, хотя и пришли по отдельности, поздоровались, как приятели и заговорили о чем-то, оживленно жестикулируя. Время от времени их разговор прерывали приступы громкого хохота.

На мгновенье Анатолий представил, как стоит рядом с ними, о чем-то рассказывает, смеется, советуется. В видении он был полноправным членом этой маленькой команды влюбленных юношей, ожидающих своих избранниц.

– Кстати оба без машин и одеты так себе. – Заметил Толя, отчего симпатия к незнакомым парням сразу усилилась. – Значит, не все девчонки в этом городе решили стать новыми русскими женами, остались еще те, кому достаточно просто любить и быть любимой.

Лицо Анатолия озарила блаженная улыбка, а потом на пороге появилась она.

Снежанна. Именно так звали его звезду. Впрочем, по-другому и быть не могло. Разве можно представить себе эти дивные белокурые локоны в комбинации с какой-нибудь Леной или Светой. Нет. На ум приходили только Лауры, Жозефины, Офелии. И вот теперь еще Снежанна.

Свое имя она сообщила не сразу, как не сразу взяла цветы. Толику понадобилось целых полчаса путаных объяснений, пока они медленно шли к станции метро.