Сорока

– Где же они? – Аркаша посмотрел на электронное табло часов, что светилось красными цифрами на крыше муниципалитета: 18.06. А они договаривались на пятнадцать минут.

– Рано ещё, – раздраженно бросила Катька. – Не знай, зачем так рано припёрлись!

– Ладно, прекрати. А вон и Сашка!

– Привет, Кать! – Катька оглянулась. Школьные подруги.

– Привет! – они обнялись втроём. – Тоже на КВН?

– А сюда сегодня все кому не лень. Привет, Аркаша! – Это была Марина.

– Привет… – Аркаша натянуто улыбнулся. Детсадовская подруга Катьки, он помнил её, когда та ещё пешком под стол ходила.

– Народу, блин, будто звезда какая приехала, – подала голос вторая подружка, имя которой Аркаша не помнил. – А вон наши! Пока, Кать! Увидимся. Пошли, Маринэ. – И потащила её за локоть.

Уходя, Марина бросила на Аркашу томный взгляд и осталась довольной тем, что Аркаша этот взгляд уловил. Ему же не оставалось ничего большего, чем грустно вздохнуть. Несмотря на то, что ему шёл двадцать первый год, девчонки у него нет.

Ну не везёт! Не везло с ровесницами, потому что все, как одна, пытались сделать из него идеал, некий эталон современного парня. Почему это пытались сделать именно ровесницы и именно с ним – загадка. Он не любил жить по чьей-то указке и поэтому рвал или с ним порывали отношения, не вынося его дерзкого характера. Не везло и с девушками, что постарше: им, видишь ли, подавай взрослых, обеспеченных мужчин, а не «каких-то-там-двадцатилетних-молокососов». Конечно, есть исключения – он не спорил, но ему такие «исключительные» не попадались. А насчёт малолеток. Ну что с них взять? Он даже не рассматривал их всерьёз.

– Вот так всегда, – заворчала Катя, распрощавшись с подругами. – Неужели другого словосочетания нет! Всё им – покакать. Тьфу!

Аркаша рассмеялся.

Подошёл Сашка. Он был лучшим его другом, почти кровным братом: когда-то давно, в глубоком детстве, Аркаша упал во дворе с горки-«ракеты», получив внутреннее кровоизлияние. И лишь кровь Сашкиной матери спасла его тогда.

Они считали себя братьями. И все считали их братьями.

– Ну и где твой ненаглядный Макс? – братья обменялись рукопожатием.

– Ненаглядный это для неё, – махнул Аркаша головой в сторону сестры.

Катька фыркнула и хотела отвернуться…

– Привет, Катюшка-дочушка! – … но Сашка полез обниматься.

– Привет, привет, – он пусть и был её крёстным отцом, но раздражал до крайности, когда называл «дочушкой». Они обнялись.

– Ай! – вскрикнул Аркаша.