И гаснут звезды

Сейчас брать её с собой в кровать папа не разрешал, потому что Лёнька был уже взрослым. Но засыпая, мальчик старался класть шапку так, чтобы она всегда была в поле зрения.

На следующее утро. Примерно 6:30.

– Ты опять опаздываешь со смены! – женский голос доносился из трубки потёртого кнопочного телефона, который человек держал одной рукой. Другой он вертел руль такси.

– Дорогая моя, я только что отработал двадцать четыре часа за рулём. Что, позволь спросить, ты хочешь? Я приеду, как только смогу.

 – Гурген завёл двигатель, нервно потёр руль. Ему было почти пятьдесят, он был лыс, а живот, взращённый на домашней еде, упирался в руль. Его жена Сиран была на десять лет младше. Однако всегда получалось, что это она командовала в семье, а Гурген был вынужден подчиняться – иначе поднимался такой крик, что муж хватал ключи от семейной «тойоты» и сбегал из дома. Автомобиль они купили больше пяти лет назад, когда в прошлый кризис закрыли продуктовый магазин, которым Гурген и Сиран управляли почти десять лет – с самого приезда в Россию.

– И где ты сейчас находишься? Сколько мне тебя ждать? Я могу уже ставить разогреваться еду?

– Подожди, я посмотрю по навигатору…

– Ты же таксист, Гурген! Ты должен знать, где находишься и без навигатора. Ты что, в Москве? У нас две улицы в городе!

– Тише, умоляю тебя! Я не могу сосредоточиться.

– Я хочу, чтобы через пятнадцать минут ты был дома. Дома!

– Конечно, дорогая.

Я уже выезжаю с переулка Бокового, дом номер четыре…

– Это вообще где? Только не говори мне, Гурген, что ты в Южном районе. Ты обещал мне держаться подальше от окраин. Знаешь, сколько таксистов находили там задушенными?

– Дорогая, со мной всё будет в порядке. Я езжу тут пятнадцать лет и всегда…

– Что, твои друзья заезжают туда? Апрес заезжает? Ваган? Может быть, Мецатур? Нет! А знаешь почему? Потому что они слушают своих жён, когда те говорят: не заезжай, дорогой, на окраины – там опасно.

Помни, что у тебя маленькая дочь, которой нужны деньги на образование! Которой нужен отец!

– Сто малодушных не заменят одного мужественного! И я прекрасно помню про свою любимую дочь, не надо мне напоминать! – уверил жену Гурген. – К тому же, дальние заказы самые хлебные. Как там моя Аревик? Чем занимается?

– Полседьмого утра! – раздалось так громко, что мужчине пришлось отнести трубку от уха.