Бард. Вестники рока

Пёс с ними, неделя на размышления только началась, а есть хочется уже сейчас. Я перекинула через плечо ремень синтегитары и направилась к невзрачного вида привокзальной чебуречной. В кипящем масле весело шипел пирожок с мясом, а прямо на столе перед зеваками дюжий чернобровый мужик по-старинке месил тесто прямо руками. Непривычное зрелище привлекало зевак, и у чебуречной выстроилась небольшая очередь желающих вкусить винтажного угощения. Что характерно, стоящий неподалёку лоток с имитатором-автоповаром обилием клиентуры похвастаться не мог.

Это внушало робкую надежду на будущее, в котором человеческий труд всё ещё востребован. А может, именно ради этой надежды еду и покупали у человека, а не у имитатора?

Я никуда особенно не спешила и просто шла по дороге, всегда забирающей вверх, и жевала ароматный чебурек. Размеренная городская жизнь шла своим чередом, успокаивая и примиряя с действительностью. До Пашиной квартиры я добралась за полтора часа и пребывала практически в нормальном расположении духа.

Зато сам радушный хозяин, учуяв от меня запах чебуреков, скривился в притворном недовольстве и проворчал:

– Ну вот, отпустил дикаря без надзора, и она тут же каку в рот потянула! Кир, ну ты как маленькая, ей-богу. Я тут, понимаешь, расстарался, ужин приготовил, а на деле надо было готовить клизму – промывание делать. Эх, туристы… – он наигранно вздохнул и покосился в сторону аптечки, словно в раздумьях – доставать эту самую клизму, или подождёт?

Я вяло, без настроения, отбрёхивалась от Пашкиных шуточек.

Какая-то часть сознания, не занятая поиском решения, отметила, что за два дня моего отсутствия ходить друг стал чуть уверенней, уже не так тяжело наваливаясь на металлические опоры регенерационного аппарата. С горла регенератор уже сняли, и теперь Пашина шея сияла розовой, словно у младенца, кожей, в тон такому же участку на лице, придавая лётчику сходство с лоскутным одеялом. А вот такие же аппараты на ногах и спине врачи обещали снять не ранее чем через десять дней, а то и две недели. Не знаю, каково это – падать в вертолёте, но глядя на Пашу, понятно и ежу – лучше такое не испытывать.

Сам объект размышлений побурчал ещё на тему диких туристов, питающихся всякой дрянью, а потом сказал:

– Бросай своё барахло и лезем в капсулу. Санёк обещал скоро появиться – у него свободное время нарисовались.

Сказал и торопливо пролязгал в свою комнату. Никогда раньше не видела, чтобы он с такой охотой лез в «этот чёртов гроб».