Дитя скверны

Не успела она сделать это, как ее насквозь пронзило острое лезвие меча. Неловким, но меж тем невероятно быстрым движением она схватила второго разбойника за запястье и замерла, словно послушная кукла, ожидавшая очередного приказа.

– Убейте их, – чужим голосом тихо проговорила Демела. – Убейте их всех.

Повинуясь ее воле, Ковел встал вслед за женой, перехватив врага за одежду. Мощный удар его кулака, направленный в грудь, с легкостью сокрушил ребра человека, заставляя его сердце остановиться. Следом за этим отвратительный хруст издала шея второго разбойника, находившегося во власти Залены.

Он рухнул на пол рядом с почившим товарищем, получив, как воздаяние, ту смерть, какую вместе с остальными преступниками сам без жалости сеял вокруг этим вечером.

Взяв в руки меч поверженного противника, отец девочки, неловко ковыляя, направился к выходу. За ним побрела ее мать, так и не потрудившись извлечь оружие из своего тела. Демела же, полностью лишенная мыслей и эмоций, сосредоточилась на новом и одновременно странно-знакомом ей ощущении, вкладывая в него всю себя.

Ибо оно было той незримой нитью, тем последним, что в этот миг связывало ее с родителями.

Снаружи, где успела воцариться было тишина, вновь послышались громкие крики. Их быстро сменил лязг стали и исполненные боли вопли, резко обрывавшиеся во мраке ночи. Узрев в свете факелов, что противников всего двое и что те, судя по ранам, должны едва стоять на ногах, разбойники без промедления бросились на них в атаку. Они и помыслить не могли, будто мужчина и женщина, покинувшие один из ветхих домов, уже мертвы и уничтожить их окончательно окажется непосильной задачей.

А потому разорители деревни умирали один за другим. Когда осознание собственного бессилия наконец проникло в их недалекие умы, а на смену азарту битвы пришли страх и отчаяние, их оставалось уже слишком мало. Они пустились в бегство, но восставшие из мертвых заметно превосходили их в скорости и, похоже, в отличие от обычных смертных, совсем не ведали усталости.

Через некоторое время, выполнив приказ дочери, Ковел и Залена вернулись. Дверь снова тихо скрипнула, пуская их обратно в дом. Выглядели они теперь еще более ужасно, ибо количество ран на их телах преумножилось, одежда была изорвана напрочь, а в глазах будто вовсе не осталось ничего от тех, кем они были прежде. Даже не обернувшись к своему дитя, они медленно прошли к столу, сели по обе стороны от него и, глядя друг другу в глаза, замерли так навсегда.