Делай что должен

Выглядел капитан не очень: бледный, осунувшийся, в глазах лихорадочный блеск. По прикидкам репликанта, у союзовца ещё примерно полтора часа – точнее сказать сложно, у дворняг всё зависит от личных свойств организма, – затем действие стимулятора закончится, и Нэйв превратится безвольную тряпку. После чего потребуется срочная госпитализация для очистки крови и печени. Но репликанту нравилась отчаянная храбрость этого человека. Пусть даже и идущая в разрез с разумным поведением.

– Эффективно, – коротко ответил Чимбик.

Сваленные впопыхах манекены напомнили Нэйву виденное на площади перед комендатурой, и он отвёл взгляд, уставившись на репликанта.

– И ты никогда не жалел о том, что делал? – с болезненным выражением лица спросил контрразведчик.

– Жалел, – подумав, отозвался сержант.

Вид у Грэма был такой, будто тот до последнего сомневался, что подобный ответ возможен. Уголки губ Чимбика дёрнулись в намёке на усмешку.

– И что ты делал? – после продолжительного молчания всё же спросил Нэйв.

– Выполнял приказ, – отчеканил сержант.

Он понимал, что человек тяготится убийством идиллийцев. Пусть даже они были обречены. Пусть даже инъекция смертельного наркотика облегчила страдания умирающим и помогла спастись живым. Понимал, но помочь ничем не мог.

Жизнь устроена так, что чаще всего нет хороших решений, только эффективные. Принятое Нэйвом решение было эффективным, а потому правильным.

– Но ты же отпустил Лорэй, – возразил контрразведчик. – Не выполнил приказ.

Ответом ему был настороженный взгляд репликанта.

– Они рассказали, когда думали, что вы погибли, – успокоил его Грэм. – Я не отражал это ни в каких отчётах.

Чимбик немного расслабился и посмотрел на контрразведчика с интересом:

– Почему?

Тот криво усмехнулся:

– Во-первых, мне было бы сложно объяснить, откуда я получил эти данные. Контакты с вражескими шпионами у нас в конторе не приветствуются. А во-вторых…

Грэм помедлил, пытаясь дать определение смутному знанию.

– Это личное и не касается дела, – ответил он.

С улицы донёсся басовитый свист двигателей тяжёлой техники, заставив диверсантов вновь напрячься. Когда бронетранспортёр проехал мимо, сержант положил автомат на колени и сказал:

– Спасибо, сэр.

Это небольшое проявление человеческого отношения заставило Чимбика задуматься, какой странной была его жизнь. Жизнь, в которой враг с пониманием относится к тому, за что командование может утилизировать его как дефектного.