Капитолина-2: Будем жить!

За обшивкой раздался пугающий грохот, но никто не решился посмотреть в иллюминаторы – все скрючились в рекомендованной позе. Время словно остановилось…

Капа посмотрела на сгорбленную дочь, но ни плача, ни даже всхлипа не услышала. У Капы все внутри похолодело от жалости к ней. Такой маленькой и такой беззащитной.

– Лариса, мы рядом! – успела сказать она.

Удар был настолько чудовищной силы, что сначала всех буквально вмяло в кресла, затем резко подбросило. Ремни затрещали, удерживая тела, а вся ручная кладь подлетела к потолку и с шумом, словно булыжники, ударилась об пол.

Самолет некоторое время двигался с каким-то странным шелестящим звуком, затем остановился. Совсем не резко, даже плавно. Нежно.

Стало тихо. Никто не шевелился.

Щелкнул замок ремней. Голос стюардессы, немного дрожащий, возвестил:

– Товарищи пассажиры! Наш самолет совершил вынужденную посадку на реке Енисей! Просьба надеть спасательные жилеты!

Все подняли головы, выглянули из-за спинок кресел, стали оглядываться по сторонам.

– Мы живы?! – робко спросил кто-то.

– Да, товарищи! Мы живы! Спасательные жилеты находятся под вашими креслами, наденьте и ждите дальнейших указаний! Спасибо, товарищи!

Женщины и дети заплакали от радости. Мужчины хриплыми голосами выражали эмоции исключительно нелитературными фразами, из которых самой приличной была:

– Хана тебе, Меликян! Будем жить!

Капа быстро отстегнула дочь и торопливо ощупала.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила она.

Лариса помотала головой. Капа порывисто прижала ее к себе, чувствуя, как гулко бьется маленькое сердечко.

***

Интересно, что чувствовали индейцы племени майя, впервые увидев на горизонте корабли испанских конкистадоров? Наверное, шок.

Жители села Лоскутовка испытали похожее чувство от приводнившегося на их глазах реактивного пассажирского самолета. Даже Таир, несклонный к эмоциям пенсионер и вообще грозный хищник, свалился с ветки от удивления.

Ударившись о воду задней частью фюзеляжа, Ту-104 клюнул носом и, срезая крыльями многотонные пласты воды, пропахал около ста метров. Замер посередине реки, разгоняя от себя пенные барашки волн.

Даже самый талантливый художник не смог бы передать всю глубину чувств, застывшую в глазах очевидцев. В последний раз селяне так завороженно молчали, когда смотрели по телевизору на встречу Штирлица с женой.