Аполлинарий-2: Дорожная история

– Что-то не так, Остап? – осторожно спросил Майк, немного озадаченный такими резкими перепадами настроения.

– Буренку мою забрать пришел?! – злобно проскрипел Остап. – А не много ли захотел, Майк?! Как говорится: на чужой каравай рот не разевай, а пораньше вставай да свой затевай!

Крысиное войско опять стало смыкаться. Майк и Тимохой снова выпустили когти, а Боренька обнажил зубы.

Остап опять упал на спину и стал кататься в веселой истерике. Его приближенные довольно заверещали.

– Ой, ребятки! Вы опять купились! – хохотал крысиный директор.

Майк скрипнул зубами, но сдержался.

– Остап, дай пройти, а? Просто дай пройти!

Остап прекратил смеяться.

– Ладно, пошутил я. Насчет коровы, думаю, смогу тебе помочь. Как говорится: великое дело великой помощи требует.

– Ты знаешь, где она?

Вместо ответа Остап шмыгнул в толпу серых собратьев. Масса забурлила, плавно трансформировалась в огромную пульсирующую стрелку и медленно двинулась вперед.

– Иди за нами, Майк! Как говорится: дорогу осилит идущий!

Коты переглянулись и одновременно шагнули следом за стрелкой, но тут тревогу забил Боренька. Он слез на землю и в панике заметался между котами.

– Майкуша! Тимоша! Ребята, вы чего?! Вы кому поверили?! Он же идиот!

– Оставайся тут, Боренька, – посоветовал Майк.

Тимоха снисходительно похлопал хомяка по голове:

– Как говорится: кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Боренька растерянно посмотрел на удаляющихся котов.

– Подождите, психи, я с вами!

А в небесной синеве беспокойно кружил Арно.

***

Джек нагло пытался влезть своими грязными лапами в его прекрасный сон, пугая всех участников истеричным лаем. Даже Шарика, своего собрата, напугал. И дядю Федора. И почтальона Печкина Игоря Ивановича. А вот Матроскина – не напугал, ибо Матроскин – глыба! Но в итоге и Матроскин не выдержал и тоже исчез.

– Аполлинарий! – надрывался за окном Джек.

Аполлинарий открыл глаза. Берта уперлась лапами в стекло и обеспокоенно смотрела на улицу.

– Что ему нужно? – зевнул кот.

Берта не ответила, перепрыгнула через него и выскочила из дома. Аполлинарий потер глаза, зевнул, потянулся и скатился с подоконника. Упал, как и положено – на толстый мягкий бок, даже не пытаясь вывернуться в воздухе, чтобы приземлиться на лапы. Тяжеловат он для подобной акробатики, да и лень.