Руны и зеркала

И вся пачка была голубого цвета, хотя он прекрасно помнил, что в сейфе лежали американские доллары – двадцатки. Липучка схватил первую купюру, чтобы рассмотреть ее поближе: Эндрю Джексон гордо смотрел куда-то вверх, а рядом с ним красовалась надпись:

заплатят предъявителю по первому требованию ТРИДЦАТЬ ДОЛЛАРОВ

– Какие-то проблемы, Боб? – спросил Боло, отложив невозможные купюры.

– Не-е-ет, – проблеял Липучка. – А у тебя?

– У меня тоже пока нет. Ты будешь ставить эту тридцатку на Нейтронного Брюса?

– А можно ее поставить? – спросил Липучка, испугавшись, что Боло сейчас швырнет ему в лицо фальшивые, безумные баксы.

– Федеральный закон не позволяет, но тебя до сего времени это не смущало, – задумчиво ответил Боло.

– Ха-ха. Я шучу, Боло! Просто пошутил! – через силу рассмеялся Липучка, возвращая тридцатку на стол.

– Ага. Смешно. Ха-ха, – ответил Боло, собрал купюры в пачку и вложил их в машинку для счета банкнот.

Букмекер пересчитал невозможные купюры, рассмотрел одну из них в лупу и выдал Липучке билетик, заполненный фиолетовыми чернилами: три тысячи девяносто долларов на Нейтронного Брюса.

– Когда начнется бой? – спросил Липучка.

– Через час.

– Ты не будешь возражать, если я подожду результатов у тебя?

Кусачий Боло махнул рукой в дальний угол комнаты:

– Койки у меня нет, так что ставь стулья и устраивайся. Ты действительно хреново выглядишь.

Липучка уселся на стул в углу и закрыл глаза.

Эти блошиные прыжки страшно вымотали. Надо попросить профессора сделать что-нибудь, чтобы облегчить вспышки, грохот, и еще появился странный резкий запах, так могло бы пахнуть время. Липучка понял вдруг, что на зрение, обоняние и слух действует один и тот же раздражитель, который воспринимается ими по-разному, с трех сторон, как в байке про слепцов и слона. Впрочем, просить облегчения не у кого. Профессор мертв. Он обмолвился об опасности далеких прыжков, а потом сам прыгнул.

Липучка задремал на стуле. Краем сознания он воспринимал окружающую действительность – телефонные звонки, шум автомобиля за окном, скрип паркетных шашек и хлопанье дверей. В то же время он стоял на крыше локомотива, несущегося в сырую ночь. Всмотревшись, Липучка увидел поезд, догоняющий его слева по соседней ветке. Справа тоже мчался поезд с мертвыми, выбитыми окнами.