Ночной странник. Тьма внутри

– О! Вы не подумайте, – решил успокоить главврача Ярослав, поняв, что тот клонит в сторону его рублики, направленной на разоблачение заблуждений, – Мы, в данном случае я, собираем довольно интересную информацию…

– И какую же? – перебил его главврач.

– О странных происшествиях, болезнях. Возможно даже странных пациентах.

– Не понял Вас, – критично улыбнулся главврач.

– Ну, что Вы. Выша больница довольно старая. Если не врут источники в интернете, то построена она была в первые послереволюционные годы.

В этих стенах наверняка произошло много всего интересного.

– А, ну, да. В общем, есть у меня кое-что, диктофон включили?

– Да.

Одобрительно кивнув, главврач приступил к рассказу. Он рассказал историю больницы, с момента построения до сегодняшнего дня. Не забыл упомянуть о руководстве больницы за все это время. Ярослав лишь кивал и кивал, задавая наводящие вопросы. Но сам же ждал, когда, наконец, он поднимет тему нового пациента. И тут произошло то, чего Ярослав совсем не ожидал. Рассказав о себе, о том, как ему тяжело справляться с больницей в наше тяжелое время, главврач вдруг замолк и настороженно посмотрел на Ярослава.

– Да, – ответил взгляду Ярослав.

– Знаете, пожалуй, есть у нас одна очень интересная история. Говорят, что все это правда. Но никаких источников не сохранилось. Даже в интернете ничего не найдете, разве что под рубрикой «городские легенды». Но я сомневаюсь, что Вы такое читаете.

– Да, Вы правы, не читаю. Но Вашу, очень интересно послушать.

– Что ж, ладно.

Было это в годах пятидесятых прошлого века. Страна все еще приходила в себя после войны. Городок наш, в то время был совсем маленький. Так что, все знали, кто воевал, кто нет. Кто погиб, а кто нет. Знали и тех, кто побывал в плену. Одним из таких был Владимир Стрелецкий. Говорят, что он побывал в одном из концлагерей, в каком именно, никто не знает. Может Освенцим или Бухенвальд. В общем, над ним там жестко издевались. Ведь он был наполовину еврей. Проводили над ним эксперименты, заставляли проходить через всякое…

– Что именно? – перебил его Ярослав.

– Всякое. Не будем вдаваться в подробности. Говорят, что ему даже удалось перенести газовую камеру и лоботомию. Не знаю, насколько это правдиво, но все же. В общем, по освобождению из концлагеря его тут же осудили на родине, как и многих, побывавших в плену. И только в пятидесятых он оказался на свободе. Как выяснилось позже, к большому сожалению. Стрелецкого с самого начала все боялись.