Каркоза

Войдя в зал гостиной большого дома, я увидел, что вся компания во главе с Бароном уже молча сидела за столом видимо в ожидании меня. Я поразился как предвзятое отношение может влиять на наше восприятие других людей, когда они все высказывали мне свою расположенность и уважение, они мне казались милыми людьми хоть и не без странностей, но сейчас когда мне были открыты их гнусные замыслы в отношении меня их внешность мне представлялась очень отталкивающей и от части неестественной. Так Серый Страж, вместо благообразного пожилого господина сейчас больше походил на неизлечимо больного человека с бледно-серым восковым лицом, мертвенность которого лишь подчеркивали его неизменные очки в золотой оправе.

А обезображенная часть лица Черного стража делала его лицо похожим на злую карнавальную маску. Красный стаж была прекрасна и невинна лицом, но странный фасон ее бордового платья был таков, что она выглядела словно завернувшееся в какую то шкуру снятую с только, что освежёванной туши и мне казалось, что кровь все ещё литься с нее, а сам Барон с его белыми поседевшими волосами и бровями и воспаленным взглядом, выглядел как человек черты лица которого исказил пережитый ужас.

Но я постарался стряхнуть с себя этот внезапный морок и сел в конце стола противоположному тому, где сидели Барон и Стражи, я решил сразу показать дистанцию между нами и мое негативное отношение к ним всем.

– Что ж! Давайте покончим с этой отвратительной ситуацией сразу – сказал Барон.

– Не буду отрицать мы совершили в отношении вас подлость и это полностью моя вина!

– Я это признаю и приношу свои глубочайшие извинения, и никакие обстоятельства не могут здесь меня оправдать.

Кроме своего раскаянья я прошу принять в качестве незначительной компенсации ту сумму, которую вам уже доставили, а также прошу вас сказать, чем еще я могу искупить нанесенное вам оскорбление?

– Уверяю вас, что никакая названая вами плата не будет для меня невозможной, с этим я отдаюсь на ваше великодушие и жду вашего решения!

Я не ожидал такого начала разговора, так как раскаянье Барона выглядело совершенно искренним, а повинную голову меч не сечет, и вся приготовленная мной гневная и изобличительная тирада застряла у меня горле.

Я лишь сказал, что меня до глубины души расстроили их намерения, поскольку я считал их всех благонамеренными и достойными людьми, что за такие злодейства, которые они хотели совершить в нашем городе они должны предстать перед судом, а затем на долго оказаться в тюрьме.