Лампады зажигает небо

В одно мгновенье умирало,

И на всю вечность ожило.

Я закрутился в вихре сильном

Сует и жизни, и судьбы,

И крест мой был мне непосильным,

Но бог не выслушал мольбы.

И боги страстно ликовали,

Не вспоминая никого.

Забывшись, люди пировали;

Остатки съело воронье.

И молча, страсти, предаваясь,

Все люди жадно ели жизнь.

Вином холодным, упиваясь,

Забыв про глаз, застывших, синь,

Верховный Бог – судья, вершитель,

Устав смотреть на сонмы бед,

Стал самодержец и воитель,

Из мира сделав всем обед.

И завершилась цепь событий:

Уже молчат колокола.

И нет русалок, и наитий,

А души мелят жернова.

Молчит межзвездная пучина.

Ну, а вокруг лишь пустота,

не поможет здесь вакцина,

И не поможет суета.

Исчезло все, над бездной темной;

Летает божий дух во мгле.

И мир бескрайний и огромный,

Вновь зародится в пустоте.

И снова загудят народы,

И снова птицы полетят.

Поднимут волны славно воды,

И звезды в небе заискрят.

Все повторится, так по кругу:

Летит весь мир куда то в даль.

Рождаясь, снова умирая,

Несет и радость и печаль.

И после смерти возрождаясь,

Так вечен мир – круговорот,

И дух везде, переплавляясь,

Находит свой священный грот.

Очаг и близкие созданья —

Все это было под Луной.

В любви безумные признанья,

И встречи яркие с тобой…

***

За туманом морей и небес:

В предрассветной серебряной дымке.

Я узрел заколдованный лес,

Находясь в жизни каторжной ссылке.

В нем я видел чудесных зверей:

Лев крылатый и змей однорогий,

И дубы среди чистых полей,

И священный орел одинокий.

И в мерцании звезд за рекой

Я увидел далекие страны.

Океанов просторных прибой

Миражей разноцветных обманы.

Кто – то пел на свирели своей

Птицам, небу, созвездьям и людям.

Среди золота чистых полей,

Отдавая себя в руки судьям.

За туманом морей и небес,

В предрассветной серебряной дымке

Я узрел заколдованный лес,

Находясь в жизни каторжной ссылке…

ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ Я ПАДАЛ ВНИЗ

Три тысячи лет я падал вниз,

И птицей летал над священной горою,

И город просторный в развалинах был,

И плакало небо горячей слезою.

И черные тучи, седые леса,

А некто, прикрывшись плащом, забывался,

Гудели вокруг лишь святых голоса,

Покров всех небес предо мной закрывался.

Я шел по шипам, и терновый венец

Мне голову больно пронзал до сознанья.