Говорящий с травами. Книга первая

Они на какую попало траву не сядут. Только на самую что ни на есть полезную и пригодную для сбора. Хотя в засуху пчелы даже на пропастине кормятся, бывает. Но тот мед горький, черный.

Осмотрев пасеку, они засобирались в путь – ночевать здесь смыла не было, нужно было припас в зимовье забросить. Скоро туда заезжать на заготовку грибов.

И они отправились. Матвей хотел было зарядить берданку, но отец запретил:

– Никогда не держи патрон в стволе, убьешь кого ненароком. Собираешься стрелять – заряжай. Ну или если опасность какая.

А просто так – не моги.

– А вдруг медведь, бать?

– Серко предупредит, ты поглядывай.

И он глядел во все глаза, в глубине души даже желая, чтобы Серко подал знак. Но все было тихо и спокойно. И Матвей смирился.

Добравшись до зимовья, они разом остановились. Дверь была сорвана и лежала внутри, мешок из-под муки лежал на пороге, наполовину выпотрошенный. И везде были медвежьи следы, уже застарелые.

Матвей зарядил берданку. Затвор сыто лязгнул, загоняя патрон в ствол.

Матвей настороженно осматривался, хотя Серко вел себя спокойно и даже пару раз недоуменно глянул на друга – чего это ты, мол, в охотника играешь?

Зашли в зимовье, засветили лампу. Мда-а-а… набедокурил косолапый… Стол перевернут, печка на боку лежит, мукой засыпано все вокруг. И посреди зимовья, прямо напротив входа, зловонная куча.

Убирались долго. И пока наводили порядок, отец все ворчал под нос, что за вот это вот найдет и расстреляет медведя. Восстановили печку, обмазали глиной трубу, чтобы не дымила, и затеялись ужин готовить.

Наварили каши с грибами, поужинали плотно да и спать завалились. Серко, по обыкновению, залез на нары к Матвею.

Посреди ночи он заволновался. Насторожился сначала, потом низко утробно зарычал, глядя на дверь. Матвей проснулся, сел и прислушался. Снаружи доносилось пыхтение, тяжелое и мощное. И от двери вдруг потянуло мокрой псиной. Отец тоже уже не спал. Одними губами прошептал Матвею:

– Бери ружжо, – и сам потянулся к своей бердане.

Матвей бесшумно соскользнул с нар, прижав морду Серко рукой сверху.

Этот знак означал «тихо», и Серко привычно умолк.

Взял берданку, медленно зарядил, медленно отпустил затвор – тот с тихим лязгом встал на место. Все, готов.

Сопение меж тем немного отдалилось. Отец тоже зарядил бердану и сидел на краю нар, готовый стрелять в любой миг.

Выходить сейчас в ночь было безумием – непонятно, где медведь. Ты никак не успеешь довернуть ружье и выстрелить. Нереально.