Говорящий с травами. Книга вторая. Звери

Матвей вздохнул глубоко, потянулся за котелком, когда Анютка спросила вдруг:

– Матвейка, можно вопрос тебе задать? – и покраснела жарко, быстро. Глаза испуганные, но смотрит не мигая, не отводя глаз.

Матвей взял котелок, снял крышку – над полянкой поплыл яркий чайный дух. Наполнил кружку, протянул ее Анютке:

– Можно конечно, Анют.

Она зажмурилась и выпалила на одном дыхании, не обратив внимания на протянутую в ее сторону руку с парящей кружкой:

– Ты очень изменился, Матвейка. Как появилась Любава, так ты другой стал.

Какой-то холодный.

Потом открыла глаза, уставилась в глаза Матвею:

– Скажи честно – люба она тебе?

И застыла в отчаянном ожидании. Матвей растерялся. Не ждал он такого прямого вопроса, хотя еще утром сам хотел с Анюткой поговорить начистоту. Она опередила.

– Ты чай пей, остынет, – сказал, поставил кружку и отвернулся, глядя в огонь.

Молчали. Анютка взяла в руки кружку, смешно обхватив ее ладошками и сдувая горячий пар. Матвей смотрел в огонь и думал, что ему ответить Анютке? Он и сам не знал, люба ли ему Любава, или нет? А Анютка? А если она и про себя так же прямо спросит? Как быть? Что сказать? Он видел, что и Анютка, и Любава к нему тянутся.

А он?

Матвей разозлился на себя за эту нерешительность, повернулся к Анютке:

– Не знаю. Не до того мне.

Сказал и понял, что обманывает Анютку, прикрывается делами. А она расстроено отставила кружку в сторону, поднялась легко, шагнула в темноту. Повернулась, стоя на самой границе света:

– Пойду я, Матвейка.

Поздно уже.

И ушла в темноту. А Матвей остался сидеть. Он явно слышал обиду в ее голосе, но ничего не мог с собой поделать.

Допив чай, он пошел спать. Лежал на лавке и думал о том, как много смуты внесла в их жизнь эта революция. Как страшно было их деревне, что они все снялись с места и ушли в тайгу. И как теперь им жить дальше? Чего ждать? Чем все закончится?

Уже засыпая, он подумал: «Ничего хорошего нет в этих революциях. Страх один»….

Глава 3

Вестовой от дозора пришел в стан рано утром, когда солнце только-только позолотило вершины окрестных гор.

Всегда суетный и постоянно куда-то бегущий Сенька – вихрастый и веснушчатый, с задорно оттопыренными ушами и носом пуговкой, сидел у костра и рассказывал взахлеб собравшимся мужикам:

– Ночевали спокойно. Заняли мы с Ванькой твой дом, дядь Петь, – он повернулся к стоящему за его спиной пастуху, – из окна дорогу хорошо видно. А дядь Матвей с Николой у тетки Агриппины встать решили.