Волчья ночь. Сборник рассказов

Бросил его на нары, раскатал и завалился, вытянувшись блаженно. Сон пришел незаметно. Вот только слышал ровное сопение деда, и уже… утро.

…До озера шли около часа. Оно открылось передо мной внезапно, и я уже не смог оторвать взгляда от водной глади с отражавшимся в нем рассветным солнцем.

Над водой с посвистом крыльев пронесся табунок уток и с плеском упал на воду, пуская широкие круги по воде и призывно крякая. Дед Матвей ушел от меня метров на двести по берегу, выбирая позицию поприглядистей. Я двинулся в другую сторону, косясь изредка на воду.

Нашел место, устроился. От воды тянет сырой прохладой и тиной, стоит оглушительная тишина. Только утки крякают и плещутся, ныряя иногда. Я не спешу стрелять, хочу насмотреться сначала. Очень люблю этот момент до первого выстрела, когда ты еще не разрушил эту тишину.

Вот солнце поднялось чуть выше, и дед Матвей выстрелил, накрыв пару уток густой осыпью дроби. Одна из них забилась на воде, а вторая просто распластала крылья. табунок с шумом поднялся с воды и устремился прямо на меня.

Я вскинул ружье…

– Б-бах! Б-бах!

Приклад тяжело боднул в плечо, сизый дымок пороховой гари потянулся над водой. Упала одна утка, недалеко от меня, в прибрежную траву.

Переломил стволы, гильзы выскочили на траву – позже подберу. Зарядился, уселся. В воздухе вкусно пахнет порохом – началась охота…

За пару часов подбили с десяток уток – больше и не нужно. Часть съедим сразу, часть закоптим. Ну а завтра еще поохотимся, если нужда возникнет или желание.

Дед Матвей сказал, протягивая мне уток:

– На-ка, унеси в зимовье. мне с собой таскать не с руки.

Я принял от него уток да и пошел к зимовью неспешно. Занялся чудесный день, теплый и ясный, и идти по тайге было большим удовольствием.

На месте выпотрошил уток, напихал им внутрь наломанных тут же можжевеловых веток – так они три дня могут пролежать. Но мне столько не нужно, вечером будем коптить.

Выпил чаю и пошел в тайгу. Бродил до вечера, слушая рябчиков и выглядывая тетеревов.

Однако наткнулся на глухаря. Огромный черный петух стоял на тропе, поглядывая по сторонам. Я припал на колено, вскинув ружье и ловя его на мушку – оптики не было. Расстояние – метров сорок, в одном стволе пуля, во втором – двойка, самое то. А глухарь стоит, не шевелится даже, как на выставке. Даже стрелять жалко, очень уж красив.

Задумался даже – стрелять или нет? Утки набили, с голоду не пухнем… Но, с другой стороны, такой трофей…

Буду стрелять.