Закат

Тому причиной оказалась молодая девушка. Она стояла прямо у них на пути. Откуда она взялась на рельсах и когда – осталось загадкой. Просто появилась и все. До нее было каких-то тридцать метров, и Макс сразу узнал девушку: потертые джинсы, кожаная куртка, ворох русых косичек на голове. Перед ними стояла Изольда. Ее одежда, лицо и руки были заляпаны кровью. Темно-голубые глаза девушки пристально смотрели на Макса. Он медленно снял с плеча «Винторез». Изольда предостерегающе-отрицательно покачала головой, а потом буквально растворилась в воздухе, растаяла, оставляя после себя легкое облачко дыма, которое тут же развеялось по ветру.

Лайма заскулила и села на задние лапы. Макс в задумчивость опустил винтовку.

Кирилл возбужденно прошептал:

– Что это было?! Кто эта девушка?

– Это призрак.

– Как? Разве у них есть призраки?

– Выходит, что есть.

Глава четвертая

Только Кузьмич со всем управился и сел передохнуть на край коллекторной трубы, как налетела стайка воробьев с полей.

Птицы сразу зашумели, расчирикались, начали хозяйничать по двору каждый на свой лад. Несколько лет тому назад точно также к «Пикнику на обочине» пришли цыгане с табором. Мира нет, а им хоть бы что, вот ведь вообще не унывающая нация! Веселятся, галдят, гуляют. Но как начнут петь о чем-нибудь грустном у костра, то слез уже не остановить, прямо всю душу наизнанку вывернут. Понравилась тогда Кузьмичу одна девушка. Это только на вид Кузьмич старый, на самом же деле ему и шестидесяти тогда не было. Так вот, запала ему в сердце симпатичная цыганочка: молоденькая, красивая, всё танцевала под луной да цветы нюхала, когда думала, что никто за ней не наблюдает. От того, видно, она так чудачила, что парня у нее отродясь не было, а вот жизнь была, да еще какая. Била ключом за край, жаждала красок, безудержных чувств и страстной любви. Табор в «Пикнике» месяц стоял, пока дальше в путь не пустился. И не случалось ни единой ночи, чтобы Кузьмич не думал об этой девушке. Грезилось ему несерьезное, озорное. И так до самого утра. Мучался, маялся, но к девушке за все время так и не подошел, даже взгляда не выказал: не за чем, пустое. А она взяла и поцеловала его на прощание, когда уходить стали. Последний поцелуй в его жизни – Кузьмич точно знал и вспоминал этот момент всякий раз, когда на душе не хватало солнца, или наоборот, когда хотелось усилить радость от чего-нибудь доброго, столь редкого на закате эпохи, типа стайки беспечных воробьев.