Петербургские сказки

Его остекленелый взгляд был устремлён сквозь прутья ограды. Там, на другой стороне улицы застыл призрак женщины в старинном бальном платье. Лицо, обрамлённое чёрными вьющимися локонами, ещё сохраняло тень очертаний, но уже было видно, что скорбь и боль смоют и их. Окончательно потеряв лицо, она не перестанет появляться здесь каждую ночь, но визиты эти потеряют истинный смысл. Движимая инстинктом, она будет приходить сюда снова и снова, покуда Тень не вырвется наружу. Тогда она, движимая ненавистью ко всему живому, начнёт яростно мстить.

За то, что они живы. За то, что она – нет.

Но она – не моя проблема. Я ведаю лишь тем миром страданий, что находится по эту сторону ограды.

– Мальчик, – позвал я снова.

Он повернулся. Его шестилетнее лицо уже поплыло, будто восковая маска. Он стал забывать.

Для Смотрителя это значило лишь одно: пора укорачивать цепь. Маленький Безликий со временем обратится в жестокого Хищника, который доставит много хлопот, если его не запереть под толщей холодной могильной земли.

Я и так был слишком добр, позволяя ему гулять без привязи.

Я протянул мальчику руку и он вложил свою хрупкую ладонь в чудовищную лапу. Он узнал меня. Несмотря на то, что менялся и я. Могильный смрад мёртвой земли тянет жизнь из всего. Из всех. Без исключения.

Мы пошли мимо безымянных могил и покосившихся оград. Молча. Вряд ли мальчик помнил слова. Я чувствовал волны идущего от него страха и смятения. Бедняга так до сих пор и не понял, что умер. А мне не хотелось ему объяснять.

Смотрителю нельзя привязываться к призракам. Они – лишь пища мёртвой земли.

Хруст костей и скрип суставов прервал поток мрачных мыслей. Редкий перезвон оборванных цепей. Застывшая кровь вдруг потекла по жилам, разгоняя остатки жизни по моему мертвеющему телу. Пронзительный скрип когтей по граниту и шелест каменной крошки: Хищник, мчащийся к чугунной ограде, резко сменил направление. Слабой искры моего Внутреннего Света хватило, чтобы обезумевший призрак отбросил желание вырваться в Город.

Жажда мести полностью застила его угасшее сознание. Безумное желание вонзить когти в живую плоть, разорвать её, вытащить ещё бьющееся сердце и раздавить его меж своих синих пальцев – всё, что двигало сейчас Хищником. Я не мог его судить. Мне оно тоже было знакомо.

?

Безликая тень метнулась ко мне из-за статуи Спасителя. Ослеплённый ненавистью, Хищник даже не пытался прятаться. Тяжёлый черенок лопаты грубо оборвал его бросок.