Петербургские сказки

Свет прорезал тучи, и в образовавшейся бреши я увидел звёздное небо. Впервые за столько лет.

Слабое дуновение потревожило извечно висящую над могилами мглу. Моих ушей коснулся едва различимый отзвук:

– Спасибо.

Я развернулся и побрёл прочь от опустевшей могилы. Вслед мне доносилось недовольное урчание голодной утробы.

Нарушив контракт, я сам подписал себе приговор. Теперь я жалел об этом, но поступить иначе я не мог. Не так уж много человеческого осталось во мне. Ещё чуть, и мёртвая земля вытянет из меня остатки души, оставив пустую оболочку Смотрителя.

А до того хотелось сделать… хоть что-то.

Оставалось совсем немного времени до рассвета, и я поспешил туда, где должен был закончить свой еженощный обход.

Там, где обычно дожидался я, уже ждала она. Сотканная из предрассветной мглы и лучей уходящей луны, она сидела на холодном мраморе своей надгробной плиты. Единственная, кого не порочили цепи. Единственная, кто не пытался сбежать. Моя любовь.

?

Я на замер, залюбовавшись её призрачной красотой.

Мёртвое сердце билось. Медленно, с опаской. Вскоре проснулись боль и сожаление. Я стоял слишком долго. Драгоценные мгновения струились сквозь мои холодные пальцы. Уже слишком давно я не выходил к ней из тени: не хотел пугать её, боялся, что она увидит монстра. Меня.

Она обернулась. Почувствовала моё присутствие. Отпрянула было к краю плиты, а затем неуверенно потянулась, будто узнав меня.

– Это ты?

Голос возлюбленной резанул по сердцу сладкой музыкой.

Так мало отзвуков жизни осталось в нём.

– Любовь моя… почему ты не подходишь?

Я не хотел, чтобы она запомнила меня таким. Пока она ещё способна помнить. Пока Тень не истёрла из памяти её саму, меня и нас. Так было раньше. Теперь же я пришёл прервать её мучения. Знай она, что за помыслы таились в лохмотьях истлевающей души, она бы побежала прочь – обратно в чёрный зёв могилы. Мне нужно было сделать это раньше. В первую же ночь я должен был исполнить то, для чего заключил кровавый контракт: украсть любовь из лап могилы.

Но я был юн и малодушен. Я думал о себе. И я откладывал её спасение, прельстившись трёхминутными свиданиями перед рассветом. Как и теперь. А всего-то, что и нужно было: сказать единственное слово. То слово, в котором заключался весь мой мир.

– Милый мой. Почему ты прячешься от меня? Что-то случилось? Тебя так долго не было. И все те ночи я ждала тебя.