Когда-то они не станут старше

Доктор Окомо поднял руки, призывая к тишине, и площадь услышала его голос, протрескавшийся через плоскую коробочку микрофона.

– Свободные люди…Сегодня… – доктора Окомо разрывало изнутри. – Никто кроме нас не запретит нам быть счастливыми…Отсюда начнется господство чёрной расы. Мы построим дороги и новые города. Каждый день мы будем есть мясо и пить виски.

Прорываясь через крик толпы, доктор Окомо орал в ответ.

– Говорю вам! Через 50 лет наша империя изгонит последнего белого из Европы, и я самолично воткну наш флаг в глотку последнего принца Уэльского.

Они слабые, а мы… Мы это знаем!

Доктор Окомо перестал себя сдерживать. Он перегнул флегматичную Ингрид через балконные перила, задрал кверху зеленое платье с русалочьим хвостом и рванул вместе с пуговицами ширинку. Решительными толчками доктор Окомо и распластанная под ним площадь пропели в унисон клятву члена «Союза Носорога». Неподтверждённая шведка Ингрид качалась вместе со всеми, но молчала. Красноречиво, по гиперборейски. Размышляла как толково вывезти из этой безумной страны половину годового бюджета в виде россыпи прекрасных алмазов.

Никакого воровства. Доктор Окомо сам. Руководствуясь своим пониманием человеческого величия.

– Я сын чёрной земли! – кричали доктор Окомо и площадь. – Ее плоть. Ее кровь. Во мне! Нет! Ничего! Белого! Из слёз и горя моего народа. Я! Построю лодку и поплыву по великой реке. Там. Где ступит моя нога. Там. Я. Буду господином. Потому что я. Сын чёрной земли. Её плоть. Её кровь.

Доктор Окомо выдохнул.

Ингрид поправила платье и продолжила скучать.

– Вперед, сограждане! – доктор Окомо проорался так как никогда до этого. – Никто не в силах нас остановить. Ты видишь это, отец? Я это вижу.

Первый президент. Доктор Окомо успел многое. Учредил тайную полицию. По образу и подобию. Объявил свободные выборы в парламент и свободно расстрелял его из автоматов и пушек. Вырезал под корень пару деревень за связь с партизанами и окончательно распрощался с Британской Империей. Торжественно, после обряда главного колдуна, передал концессию на нефтедобычу в Лусанде американцам.

Доктор Окомо был истинным демократом и ненавидел монархию. Его убили через год после откровенного перформанса на балконе. Но дело его продолжили другие. Страна жила чувствами, как завещал первый президент. Гнев, ярость, любовь и ненависть и вера – всё сплелось в безвольный клубок равнодушия и апатии. Золотой треугольник разочарования, где все ждут обещанное мировое господство и водопровод.