Новогодний роман

Что хотела сказать она дальше, не услышали даже соседи, все поглотил, проносящийся с ревом под мостом, состав. По мере удаления поезда мост успокаивался. Ирма не стала ожидать, пока он успокоится вовсе, а сделав несколько широких шагов, ступила на твердую почву. Для начала она прослушала сольный дусин номер:

– Помогите, помогите!!!

Она оценила его на крепкую троечку. Ирма знавала Дусю в лучшие времена. От противного животного рыка кровь в жилах стыла по-прежнему, но в интонациях был несомненный перебор. Фальшивинка появилась в интонациях.

Видимо, жил Дуся совсем не так плохо, как об этом кричал. У вороньего навсегда засохшего дуба, со снежной проседью на ветках играл на гребенке замшевый человек. На самом деле человека звали Дим Димыч. Замшевым его назвал Гасан Гасаныч. «Нужный человек. Он как кусок замши придает лоск всей этой богадельне». Правдивость наблюдения Гасан Гасаныча Ирма оценила тут же.

– Мурку давай. Купола режь – орали некие жлобствующие граждане. Дим Димыч растеряно разводил руками.

– Как можно. Люди же кругом.

Слов не хватало. Замшевый человек редко пользовался словами. Он начинал вступление к Севильскому цирюльнику. Обращался он со своим неказистым инструментом виртуозно. В морозном воздухе гребенка пела жаворонком: хрустально и трепетно. «Удивительно» – думала Ирма – «Прошло одиннадцать лет, а ничего не изменилось. Конечно, они постарели и Дуся, и Дим Димыч, но ведь все те же, словно, ничего и не было, словно я никуда не уезжала. Словно мой конец еще впереди, но я уже знаю о нем».

Ирма вошла в раздвижные ворота с чугунными сломанными ребрами. Потянулись рыночные ряды под оцинкованными крышами. Народу прибавилось. Толпа выплюнула Ирму, как надоевшую жвачку, у белого кубика киоска с полу истертым названием: «Дешевые драгоценности». На крыльце ее ожидал Гасан Гасанович. Сразу же приложился к руке и просыпал щедро комплименты.

– Все та же хризантема. Пышное очарование и прекрасная загадка.

– Что вы – улыбнулась Ирма – Я уже практически пенсионерка.

Все в прошлом.

– Не говорите так. – притворно ужаснулся Гасан Гасанович.

– Увы, но это правда.

– Позвольте мне, ленинградскому грузину и старому пауку не согласиться. Я знал многих и часто говорил не то, что думаю. Но здесь мне незачем что-либо скрывать.

– И все же позвольте мне с вами не согласиться – Ирма смотрела прямо в молодые блестящие глаза.

– Видите – расцвел Гасан Гасанович – Все та же хризантема. Неуступчивая и прямая.