За Хребтом

Никто не хотел быть слабаком со шваброй в руках. Это только кажется, что выбор есть всегда. Никто не запрещает бросить уборку и прийти драться вместе с остальными. Только вот попробуй прийти. Попробуй прийти с клеймом уборщика к людям, которые уже не один день разбивают в кровь друг другу лица, ломают ребра натренированными ударами и выбивают зубы, рыча от переполняющего бешенства. На ринге все они враги, лишь один заканчивает бой, стоя на ногах над пускающим красные пузыри противником. Но стоит бою завершиться, кулак, который только что сломал тебе нос в двух местах, развернется в протянутую ладонь верного до пены во рту товарища.

Тот, кто почти выбил из тебя всю дурь, первым же приведет в лазарет, похлопает по плечу и согласится на реванш через месяц. Теперь вновь попытаемся представить, как примут того, кто побоялся прийти на первую тренировку и решился на это спустя лишь пару месяцев. Так что наличие свободного выбора здесь вещь эфемерная.

Как только заканчивалась разминка, каждый выбирал себе по тяжелому мешку с песком, подвешенному к потолку.

Начиналась вторая часть тренировки – отработка ударных комбинаций. Свисток, и пространство наполняется дробью глухих и быстрых ударов. От старых мешков поднимается пыль, окна запотевают от духоты. Каждый удар сопровождается коротким резким выдохом. Кто-то выдыхает в голос, некоторые – с шипением сквозь сжатые зубы. Повсюду царит гул. Сейчас не важна сила, поэтому никто не вкладывается в удары. Быстрые, легкие, хлесткие, они сыплются в запутанном ритме. Вызов, нырок, ложный вызов, встречный удар в челюсть. Воображаемого противника, конечно же. Пока воображаемого. Каждый работает удобными ему ударными связками, тут никакого жесткого контроля нет. В конце концов, ты сам заинтересован не хватать воздух на полу ринга без сил подняться. Тренер, командир в отставке, корректирует правильность ударов каждого бойца, дает совет и сразу идет к следующему.

Свисток, гул резко стихает. Солдаты надевают защитные капы.

Сломанная челюсть, валяние в лазарете и последующая отработка безделья не нужны никому. В клетку заходят двое. Дверь запирается снаружи, чтобы вдруг кто-нибудь не сбежал, но таких случаев здесь не было никогда. На руках бойцов только бинты, в зубах одинаковые черные куски резины, отчего кажется, будто биться будут беззубые. В глазах – лютая ненависть. Скорее всего, в глазах любого бойца противник становится кантийцем. А их нужно истребить, это общеизвестно.