Буран, Тайга и Асмодей

Медленно оглядываю окрестности. Когда-то у Пикселя видел игуану, изучающую чудесный мир аквариума. Я сейчас одни в один. Первое что бросается в глаза, это огромный топор, висящий над камином и явно не китайского происхождения. Он выглядел понадежней и кхм… брутальней. Сознание уже приготовилось обнаружить кабана на вертеле, но его, увы, не было, хотя судя по нотации желудка, уже подошло время ужина, а я за сегодня отведал только сушки и пирог соседки.

Обещали крутую игру, а я, похоже, отключился, едва ее запустил.

Зато сны явно тематические.

Маленькое витражное окошко с изображением какого-то герба, стул родом из каменного века возле, надо полагать, дубовой двери. Вспомнились картинки из учебника истории, про старые добрые средние века. Маленькая комнатка, из мебели только стол, стул и моя мягкая постелька возле камина.

Медленно потянулся к руке, чтобы ущипнуть себя и проснуться или, по крайней мере, убедится, что сплю, а не чудесным образом наклюкался чаем с бергамотом.

Ммм, какая бархатистая у меня кожа, даже не замечал раньше. Несмотря на настойчивое щипание за руку, комната не растворилась в реальности, а вот рука стала побаливать. Что-то как-то не по себе. Протираю глаза и чувствую, что что-то не так. Впечатление, как будто я проснулся в чужом теле. Нос не мой, глаза тоже. Губы не мои, но на ощупь красивые.

Бессознательно вскинув бровь, засмотрелся на изящный маникюр на тонких пальцах.

– Эээааа…, разбудите меня кто-нибудь! – С тихо подкатывающей паникой приподнимаю край пледа.

Внезапно дверь отлетает в сторону и в мою обитель влетает огромный бородатый мужик с безумными глазами:

– Миледи!?

Еще не до конца придя в себя от представших взору объемных открытий, я вежливо отвечаю что-то вроде: «ааа, да пошел ты!» и вскакиваю с постели, целиком оглядывая себя.

Из одежды на мне только бинты и что-то похожее на аксессуар сиреневого цвета с витрины какой-нибудь «черной орхидеи» или любого другого женского бутика.

«А почему только низ?» озадачилось мое туповатое подсознание, в то время как сознание лихорадочно заметалось по признакам «миледи» внезапно завладевшим моим мужским естеством.

Начинаю себя щипать за руки и усиленно тереть глаза, пытаясь открыть веки на не предусмотренную анатомией ширину, и подпрыгиваю от внезапно прозвучавшего баса:

– Миледи, вам нельзя вставать.

Обернувшись, замечаю все ту же рожу, бесстыже распахнувшую дверь.