Сборник рассказов. Избранное. Они действительно начинают воплощаться

В этом была какая-то сплошная замкнутость. Смотреть было некуда. Книжка, что он держал в руках, становилась все скучней. Он отрывался, вглядываясь в ее сторону все чаще. Сначала реакция выражалась в ее нахмуренности. Потом в смотрении по сторонам. Хорошенькая. С милым гармоничным макияжем и прической каре. С едва заметной полосочкой под глазным мешком, выражающим регулярную компенсацию алкоголем молчаливости, замкнутости и необщительности.

Через какое-то время он поймал ее взгляд у себя на кисти, удерживающей книгу.

Потом – на плече. Поняв, что он пытается перехватить и притянуть ее взгляд, она отвела глаза в сторону.

Она зевнула вслед за ним. Кто-то пошутил в очереди, она приоткрыла намек на живость, глазами увлажнив готовность улыбаться. Лицо оставалось беспристрастным.

Он стал ее разглядывать чаще, пытаясь вызывать на встречный взгляд, но она была упорна.

Через какое-то время носок ее ступни смотрел в его сторону. Поворот тонкой шеи, голова, глаза – вбок. Одна рука, державшая сумочку на плече, и другая, – образовывали намертво закрытую позу.

Когда ей нужно было повернуть голову в другую сторону, проводя глазами по нему, она опускала подбородок, смотрела в пол и на ноги.

Он покачался, разминаясь от долгого стояния. Через несколько секунд она уставилась в стену рядом с его головой. Он посмотрел на нее в упор, она ему в грудь, потом в сторону.

Он тайком стал замечать, что она разглядывает его, когда он отвлекается, но тут же резко уводит взгляд в другом направлении, когда замечает, что он снова поворачивается к ней.

Ни слова. Ни ответа на вопросы подходящих к двери. Только закрытая поза в сторону. И покой. Напряженный, это видно, покой. Сдержанный.

В действительности, она очень живая, – подумал он, только сильно закрытая, интересно было бы раскачать, расшевелить ее, хотя бы встретиться с ней глазами и посмотреть туда, пару минут в этот закрытый и таинственный мир.

Она даже конфету-сосалку доставала медленно, скромно, потупившись, и клала ее в рот ненароком.

Едва приоткрыв ротик, туда, не касаясь губами и зубами, и снова смотря вниз.

Она наконец заговорила. В очереди возникло возмущение, и она наконец сказала первую за все время фразу. «Долго», – с выдохом и движением плечами.

Ну наконец-то. Попалась. Нашелся какой-то повод, пошел вопрос, комментарии, смешки и движение. Переглядки на реакцию. И она стрельнула в него, а он принял. Был готов. И вот они, черные бездонные, бесконечные, блестящие, всепоглощающие.