Доппель. Сирота

Нет в тебе этой, – майор покачал рукой и щелкнул пальцами, будто добывая забытое слово, – жеманности, что ли… или, как это лучше… проблем этих, нравственных, этих интеллигентских. Соплей нет.

Алексей поднял глаза, потеряв нить рассуждений майора.

– Ты если не знаешь, как, так ты меня спроси, я же тебе все объясню. Тут же все просто. Товар должен идти чистым. У тебя он пока до клиента дойдет, его бадяжат пять раз. Вот сколько ты перекладных устроил, столько каждый чек набадяжили. Клиент сахар жрет. А что в результате, а? что в сухом остатке? Нам, что прикажешь, то же на сахар переходить.

Или сразу на хлеб и воду?

Внутри похолодело. Казалось, вот он конец. Финиш. Смерть. Гул раздался в голове Алексея, помутилось сознание. Ему казалось, что он падает, теряет сознание, несется в пропасть…

На столе появились первые пачки купюр. Алексей ждал этого, он нутром чувствовал, может, слышал знакомые звуки, но скорее именно почувствовал, что чужие руки трогают их… они нашли тайник. В три захода один из помощников майора принес все отложенные деньги Алексея.

Майор не смотрел на купюры, он внимательно изучал лицо Алексея. И чем тому становилось хуже, тем добрей и, даже, веселей становилось лицо майора.

– Думал не найдем, Леш? – спросил майор, после минутного молчания. – Ну, как мы можем не найти. Сколько здесь?

– А-а-а… у-у-у… м-м-м… – не членораздельно принялся мычать Алексей, выдавливая сухость из горла. Но она не выдавливалась. Перед глазами все плыло.

Лицо майора посуровело.

– Надо было нам с тобой, Леш, раньше поговорить, – заключил майор, после раздумья, – ну, это наша вина, конечно. Так, глядишь, ты бы еще и глупостей каких наделал.

Алексей лишь открывал и закрывал рот. Язык окончательно прилип к небу. Даже сиплый звук издать не получалось.

– Давай-ка, Леш, поговорим серьезно, – майор откинулся спиной к стене, – надо нам с тобой обговорить все условности. А то, потом опять какая непонятка произойдет, еще придется сажать тебя, – точно оценив ответный взгляд Алексея, поспешил успокоить, – ну успокойся, успокойся, никто тебя сажать не собирается.

Если ты будешь себя правильно вести, то на кой ляд мне тебя сажать? Зачем ты мне в тюрьме. В тюрьме ты никому не нужен. А здесь в тебя уже вложено. Деньги, время, планы. Структура налажена. Куда ж, мы без тебя. Мы теперь с тобой, можно сказать, связаны. Как одна семья.

За спиной Алексея замерли две фигуры. Алексей их не видел, но он их чувствовал.