Трое в штатском. Книга вторая

Маринка впорхнула часов в пять, брякнула свое коронное – «пошли курить» и тут же изваяла на своем остроносом личике такую чудовищную муку и страдание, что я едва не потянулась к телефону вызывать «скорую».

– Ну и жара, – коротко охарактеризовала она свое состояние. – Я вся мокрая.

– Счастливая, – искренне выдохнула я и уперлась в непонимающий, хлопающий длинными ресницами взгляд. Она даже не представляет насколько лучше быть мокрой, чем вяленой. Пусть спросит у любой рыбы.

– Курить идем? – Маринка… ох, за что я ее обожаю, с такой легкостью проглатывает все мои перлы.

Мгновение шока и если центральная нервная система не справилась с дешифровкой, программа просто утилизуется за ненадобностью. Марина вновь на волне.

– Идем, – я достала сигарету из пачки. – Тебе взять?

– Не, у меня есть.

Марина грохочет каблуками по черному от времени и отсутствия должного ухода паркету, рискуя окончательно раздробить его в мелкую щепку. Сама такая тонкая, звонкая, худющая, но как она несет себя.

Это не походка манекенщицы, нет. Она не предлагает себя выбирать, она сама выбирает. Это походка воительницы, знающей цену себе и окружающим. Причем, окружающие в цене явно проигрывают. Она проткнет пол.

Я, про себя, называю ее дюймовочкой. С дюймовочкой мы познакомились… даже не знаю. Такое впечатление, что очень давно, но этого просто не может быть. Этой мелочи всего двадцать лет. Учится на политолога, но уже набирает стаж в отделе маркетинга крупной фирмы. Вот где огонь, вот где энергия и напор.

Наверное, и дюймовочкой-то я ее назвала поэтому. Ведь не такая уж она и малюсенькая. Просто внутренний ее потенциал значительно превышает ожидаемое при такой изящной внешности. Впечатление такое, что ее разрывает изнутри, и стоит на лишнее мгновение остаться неподвижной, у нее внутри перегорят все провода и тумблеры.

Наша курилка – это подоконник женского туалета. Здесь мы с Маринкой находим свою временную гавань.

– Ну что, Василиса Васильевна?

– Что? – Я закуриваю.

– Идем?

– Куда?

– Ну-у, – она все еще тешит себя надеждой, что я смогу вспомнить сама и, судя по задранным на лоб бровям, меня это несказанно обрадует. Похоже, я что-то счастливое упустила в своей жизни.

– Мы идем… – подыгрываю я бесполезной затее.

– Куда-а, – тянет Маринка.

– Куда-то идем, – я сокрушенно жму плечами, но, боже мой, это же Марина. Она еще и грамма надежды на мою сообразительность не потеряла.