Герр Дракон. Herr Drache

– Как скажешь, Сурен, как скажешь… – Дизель по-прежнему смотрел в сторону Йохана.

– Так и скажу, – Сурен привстал, – доверие вообще-то дорогая вещь. С ней нужно бережно обращаться. Так ведь, Дизель?

– Так, Сурен. Не пойму только, о чем ты.

– О доверии. Говорят, оно дороже денег. Дороже ли оно нашей дури?

Разговор перешел на совершенно непонятный Йохану сленг. Одно он понял, худой бледный Горан со своим огромным другом Дизелем поступает нечестно по отношению к Сопротивлению. Спор затянулся. То повышаясь до крика и ругани, то падая до шепота.

После первых же встреч Йохан понял, что Сопротивление – это в основном разговоры. А дела их – это торговля наркотиками. Все встречи подполья так или иначе ее касались. Сеть была очень строго и жестко устроена. Йохану нравились конспирация и дисциплина, которые были основой подполья. Наркотики и все, что с ними связано, Йохан не понимал и знать про это ничего не хотел. Зачем Сопротивление так много задавало вопросов о Герре Драконе, Йохан тоже не понимал.

Что-то конкретное делать они не точно планировали.

Разговор на повышенных тонах между тем перешел в откровенный конфликт. Горан и Дизель кричали на Сурена. Сурена поддерживали все остальные в комнате. Накаленная обстановка должна была вот-вот взорваться. Йохан это чувствовал, но что ему делать, не знал. Сленг он не понимал, драться с огромным Дизелем в этой комнате никто бы не смог. Из того, что кричали друг другу в тот вечер подпольщики, Йохан запомнил только одно. Горан, бледный и больной на вид, брызгал слюной и орал: «Если все так, как говорил малец, и ящер сидит на цепи, то это все меняет.

Ты хоть понимаешь, Сурен? Если ящер на цепи, значит, мы все – клоуны на цепи, Сурен. Клоуны. Значит, все зря, вся эта чушь подпольная – просто крысиная возня!»

Невнятная речь Горана врезалась в память Йохану. Он чувствовал за этими словами важный смысл, пока ему недоступный.

Наконец Сурену удалось взять ситуацию под контроль. Он сделал знак хмурому бородатому цыгану справа, и тот достал из своего саквояжа традиционную трубку.

Набил ее смесью из нескольких разных пакетов, раскурил и пустил по кругу. Йохан не курил. Никто на этом не настаивал, может, потому что Йохан был намного младше всех, а может, потому что были какие-то неизвестные Йохану традиции.

После трубки мира о делах не говорили, и комната постепенно опустела. Покидали собрание по одному или по двое, с паузами. Йохан вышел вместе с Суреном.

– Хочу тебя спросить, Йохан.