Эскалация

 – Иногда девушке большего и не надо. Юля любила тебя, и ей этого было достаточно. Я точно знаю, уж поверь. Может быть, в дальнейшем что-то и изменилось бы, всё-таки женщины такие собственницы, а ты нахапал себе полный дом красавиц и отпускать их не собираешься, но пока её всё устраивало.

– Хочешь сказать, ей повезло умереть до того, как она разочаровалась во мне? – я зло усмехнулся и тут же получил подзатыльник.

– Ерунды не говори! – мама серьёзно рассердилась. – Чего несёшь? Я понимаю, тебе больно, но срываться на близких – последнее дело!

– Прости, – покаянно склонил голову я.

 – Прости, пожалуйста. Меня убивает эта беспомощность. Толку от этих титулов и силы, если не можешь спасти человека. Может, будь я обычным, с Юлей этого бы и не случилось.

– Или она погибла бы гораздо раньше, – не приняла моего самоуничижения мама. – Вспомни, как вы познакомились? Думаешь, те лысые уроды дорогу в библиотеку спросить хотели? Дашь гарантию, что они не сотворили бы с ней чего похуже, чем этот маркиз?

– Получается, что я спас Юлю, но умерла она тоже из-за меня, – я погладил фотографию.

 – Чуть больше года жизни – это всё, что я смог ей дать.

– Но это время она была счастлива, – грустно улыбнулась мама, тайком утирая слезу. – Ладно. Хватит сидеть и изводить себя. Соберись! Всё готово, пора выдвигаться на кладбище. Не представляю, как ты договорился отпеть пустой гроб, да ещё чтобы патриарх всероссийский заупокойный молебен объявил в честь невинно убиенной рабы божьей Юлии.

Ты понимаешь, что этим церковь признаёт её твоей законной женой?

– Куда бы они делись, – усмехнулся я, тайком потирая всё ещё побаливающий локоть, – они мне должны, как земля колхозу, так что это меньшее, что могут сделать. Я тебе больше скажу, скоро вступит в силу изменение брачного кодекса о многожёнстве, и церковь всецело его одобрит. Как и многое другое.

– Это политика, сынок, так что может случиться всякое, – вздохнула мама. – Ладно, пошли, а то уже неудобно перед мамой Юли.

Да и Федосеевы приехали.

Я выдохнул, ещё раз взглянул на фото и, поставив его на тумбочку, поднялся. Да, откладывать встречу больше было нельзя. Мать Юли – моя, получается, тёща – приехала ещё пару часов назад, но впервые я струсил. Не смог вот так с ходу посмотреть ей в глаза и сказать, что не уберёг дочь. С Федосеевыми было проще. Катя уже давно с нами не общалась, а самому графу я не считал себя чем-то обязанным.