Сенсей. Сон Большого Города

Кажется, у него из глаз потекли слезы. Он этого почти не заметил. Его сперма показалась в уголке ее рта.

Но она не отпускала член, сжимая его уже обеими руками, чтобы каждая его капля осталась внутри рта. Сенсей закрыл наконец глаза, не в силах больше выносить ее пристальный взгляд. Он дрожал, как мальчик, впервые узнавший девочку. Он почувствовал, как она выпустила его член. Бережно убрала его в брюки и застегнула молнию. Когда он открыл глаза снова, она уже сидела в шаге от него, застегивая босоножки. Улыбаясь.

– Ну, спрашивайте уже что-нибудь, – с улыбкой сказала она. Ее мягкая улыбка, ласковый умный взгляд. Все это настолько контрастировало с тем наслаждением, что она ему подарила…

– Спросите телефон, иначе потом пожалеете, – и она, смеясь, положила ему руку на плечо. Но Сенсей ничего не спросил и не сказал. Он смотрел на нее, запоминая каждое движение, улыбку, глаза, руки. Как будто это было самое важное в его жизни – запомнить ее всю. Запомнить так, как запоминала все его камера, среднеформатный Fuji.

Он смотрел ей вслед, когда она встала и легкой походкой, чувствуя, конечно, его взгляд, скрылась в ближайшей узкой улочке, извивающейся куда-то на восток Большого города.

– Хотел бы я увидеть, как ты танцуешь, девочка, как ты танцуешь босиком. Хотел бы я снять этот танец. Хотел бы я… – сказал он, когда она уже не могла слышать. Наверное, это все, что он сказал в этот день.

На следующий день, в субботу утром, пришел хозяин квартиры. И разрешил ему остаться еще на месяц.

Без оплаты. Но это будет последний месяц. Хозяин квартиры хорошо относился к Сенсею. Его отец когда-то дружил с Сенсеем. Был фотографом, так же как Сенсей. Профессия, давно ушедшая в прошлое. Со всеми ее пленками, фотоувеличителями, тяжелыми зеркальными камерами со сменной оптикой. Прошлое. Сенсей тоже был прошлым. И он уже давно сам согласился быть прошлым. Если бы не эта девушка с маленькой грудью под тонким шелком, с узкими тонкими ступнями, с которых капала на шершавые горячие камни теплая вода старого фонтана. С горячими мягкими губами. С глазами, в которых отражался Сенсей.

Не было свидетелей у этого странного события. Почти не было. Старый, высохший, как игуана на солнце, владелец кофейни на площади у старого фонтана почти не высовывал носа на улицу. Сидел, читая книжки, доставшиеся еще его отцу от деда. А прогуливающиеся парочки стали редкостью в этой части старого города. Здесь уже почти никто не жил. Почти никто не гулял.