После барьера

Из-за них создавалось ощущение, что ночь вовсе перестала существовать, и понять, какое сейчас время суток, помогали только часы. На самом деле в Энеко день и ночь и без вывесок сильно не отличались, ведь люди не видели солнца уже больше десяти лет. Лишь небольшое светлое пятно еле просвечивало через смог и дым, застилавшие все вокруг. Но достижения технического прогресса, видимо, полностью заменили необходимость в нем.

Виктор продолжал смотреть по сторонам. Он чувствовал необъяснимый дискомфорт. Скорее всего это было вызвано чрезмерным шумом от мотоцикла, что привлекало внимание зевак, каких-то уличных преступников да и просто заставляло людей зажигать свет в ближайших квартирах.

Виктор часто спрашивал себя, о чем думают люди, обращающие на него внимание посреди ночи, или представлял, как его проклинают уставшие родители, чьих детей разбудил рев его спортбайка. Все это напрягало его, но в то же время вызывало внутри чувство важности своей персоны в данный момент.

Его экипировка была достаточно новой.

Чаще всего такая выдавалась корпоративным работникам, предпочитавшим передвигаться на мотоциклах. Это была привилегия, доступная немногим. Для работодателей такой подход к своим сотрудникам был частью соревнования по крутости, что скорее всего было проявлением юношеского максимализма. Крупными корпорациями в новом мире управляли ребята, которым еще даже не было двадцати. Интересно, как такие парни вообще попадали на посты глав фирм, которые закладывали свой фундамент еще в начале 20-го века? Хотя, может, это было и к лучшему, ведь помимо того, что внешне корпорации напоминали обертку, полную дешевого пафоса, они все же боролись за свое место под давно исчезнувшим солнцем. Они вкладывались в развитие технологий, тратили огромные деньги на изучение человеческого тела, пытаясь найти решение для преодоления «тридцатилетнего барьера». Опять же, все в мире окрашено в оттенки серого. Однозначно хорошего или плохого нет.

Холодный ветер не стихал, но Виктор это практически не ощущал.

Все его мысли сейчас были заняты чем-то неясным. Впрочем, так было часто. С тех пор, как он сбежал из приюта, прошло больше пятнадцати лет, и он понимал, что время почти на исходе. Эти годы прошли очень быстро. Он и заметить ничего не успел. Вроде что-то делал, чему-то научился, но так и не обрел внутреннего покоя и понимания происходящего. Он просто не мог принять то, что скоро уйдет из жизни.