Выпуск

Мечтала, что они вместе уедут из нашего города, поженятся, нарожают детей и умрут в один день. Ее девичье сердце пылало от счастья, улыбка не спадала с лица. Она даже учебу начала специально подтягивать, чтобы помогать Усову с химией и биологией. Ведь тот мечтал поступить в медицинский. Они безмерно любили друг друга, пока не случился женский международный день.

На восьмое марта, когда мы, будучи десятиклассниками, устраивали концерт учителям, Слава прямо перед выходом на сцену, где они с Юлей должны были танцевать вальс, порвал с ней у всех на глазах.

Грубо. Резко. И до слез обидно. Без причин. Без поводов. Просто взял и разбил их чувства вдребезги, оставив Юлю стоять в оцепенении. А после трусливо сбежал с концерта.

Следующие полгода подруга была сама не своя. Не училась, не смеялась, не улыбалась и совершенно не смотрела ни на кого, кроме меня. Все это время я старалась быть рядом с ней: поддерживала и стирала нескончаемый поток слез с раскрасневшихся щек, когда мы оставались вдвоем. И хотя она скрывала тот факт, что не единожды ходила к Славе за объяснениями, я знала: никаких ответов Усов ей не давал.

Так прошло шесть тяжелых месяцев, а потом подругу в один день будто подменили. Она вдруг стала прежней: яркой и веселой. Опять начала принимать внимание от других мальчишек, разрешила им ухаживать за собой и провожать до дома. Но с тех пор стала игнорировать Славу и все, что было с ним связано.

Я же, в свою очередь, поражалась ее выдержке и силе воли. И даже после такой большой любви и больного разрыва Юлька гордо держалась рядом с Усовым и ни разу не давала повода думать, что заинтересована им.

Так их напряженные отношения дотянули до выпускного. А потом Юля и Слава разъехались по разным городам. И с тех пор они не видели друг друга.

До сегодняшнего дня.

– И что ты мочишь, Усов? Неужели сказать нечего? – прерывая тишину, говорит Юля, протискиваясь между нами, чтобы тоже взять бокал. – Хотя, знаешь, ничего удивительного. Ты никогда не мог набраться смелости, чтобы сказать правду.

– Юль…

– Нет-нет, мой хороший. – Коньярская тыкает пальцем в грудь Славика и улыбается своей сногсшибательной улыбкой, перед которой не мог устоять ни один питерский парень. – Я столько лет молчала, поэтому позволь теперь мне сказать, договорились? – Слава неуверенно кивает, а я напрягаюсь от мысли, что сейчас произойдет. Подруга делает большой глоток и громко, чтобы все слышали, говорит: – Катись-ка ты в задницу, Усов!

Вокруг все смолкают.