Тень Хранителя

Но теперь их мнения разделились. Многие больше в это не верят. Они не хотят иметь ничего общего ни с людьми, ни с этим человеческим пророчеством.

Поравнявшись с Мабатан и Аландрой, они въехали в лес, где росли деревья с сильно изогнутыми стволами и ветвями. Кони шли ровной рысью, и спокойный, ритмичный голос Виллума вызвал у Стоув воспоминания о детстве, о том, как папа укачивал ее перед сном и рассказывал всякие истории. Возможно, путешествие по сырому подземелью, где жили клыкастые альбиносы, и впрямь было менее рискованным, но ей гораздо больше нравилась эта прогулка верхом.

Аллюр укачивал, баюкало тепло тела Виллума, успокаивало сильное и мерное биение его сердца. И вообще, когда Виллум был рядом, ее ничего не могло вывести из равновесия. Даже по-змеиному изогнутые стволы этих странных деревьев она воспринимала как должное, и причудливые растения не пугали ее. Но кое о чем напоминали. Да, точно! Они напоминали о Хранителе Города, о его глазах ящерицы на полупрозрачном лице, словно обтянутый иссохшей кожей живой череп… Нет, лучше о Дарий вообще не думать.

– Куда мы едем? – спросила она Виллума, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

– К твоему брату.

– Он сердится на меня, что я от него убежала?

– Роун любит тебя и желает тебе добра. А мы поможем ему сделать так, чтобы это его желание сбылось.

Внезапно Стоув начала задыхаться, тело ее сначала окаменело, а потом она забилась в судорогах.

Это Феррел пытался пробраться из желудка к ней в горло, причиняя нестерпимую внутреннюю боль.

– Ты меня не удержишь! – хрипло визжал он.

Помимо своей воли Стоув схватила поводья и выдернула их из рук Виллума. Но ремешки, которыми он привязал девочку, ограничивали ее движения, и Виллум быстро вернул поводья себе.

– Привет, Феррел, – спокойно произнес Виллум.

Феррел пытался подчинить себе разум Стоув и задушить ее.

– Я заставлю ее вопить, я всех вас прикончу!

– Не поддавайся ему, Стоув, старайся глубже дышать.

Пока девочка изо всех сил сдерживала убийственный крик, Феррелу казалось, что в ушах его звучит скрипучая, свистящая музыка.

Будто весь мир вдруг зашелестел, стал что-то ему нашептывать, и этот шепот воздвиг между ним и ею стену, отделив их сознание. Звуки неумолимо тащили его вглубь самых потаенных закоулков ее существа, и, достигнув их, он затих. Он замолк насовсем.

А в это время на теле Стоув угнездились десятки белых сверчков. Самый большой из них, величиной почти с большой палец девочки, взобрался ей на грудь.