Золото под ногами. Книга 1

Парни откинулись на стульях и задумчиво потянули дымок из гибких зеленых трубок.

– Зачем пропал на столько лет? – первым нарушил продолжительное молчание Даниэль.

Санчес пару раз затянулся и выпустил сизое облако перед ответом.

– Вы сами пропали. Сначала Стэн уехал с матерью в Австралию, затем ты с семьей в Германию, потом меня отчислили, призвали в армию, – Санчес помолчал, – Знал бы заранее куда, учился бы на пятерки.

Чернов хрипло рассмеялся, затянулся еще раз и продолжил.

– Я вернулся, а в городе все по-прежнему, как будто ничего не было.

Как будто никто не гибнет, не стреляет, все живут, не замечая войны, как будто два разных мира. Никто не понимает, что там творится. Как себя чувствуешь, когда ползешь в грязи по трупам друзей, как каждую секунду сжимаешься, чтобы не словить пулю. Да это и невозможно понять. Я вернулся домой и почувствовал себя инопланетянином, мне не с кем стало говорить, никто не мог понять, – Чернов замолчал, выпустил еще пару раз дым, пошарил взглядом по столу, но там чернел только чай в тонких прозрачных стаканчиках, – Дани, в общем все ерунда, спасибо, что нашел и позвал.

– Да я сам рад тебя видеть. Черт возьми, время конечно не вернешь.

– Ничего не вернешь, но время, как ни банально звучит, многое лечит, надо только подождать. И вместе с тем жаль его терять. Странно, да?

– Странно. Ты прав. Что, пойдем тогда посмотрим, кто там шумит?

Парни дошли до Бар-Стрит, протолкались сквозь толпу, выпили в трех барах по паре стаканов пива и полуоглохшие вернулись в свои апартаменты.

Для куража чего-то не хватало. Даниэль решил, что, возможно, не хватало Стэнли Камински.

Глава 7

На широкой кровати, раскинувшись морской звездой, лежал Камински. Ветер раздувал легкую полупрозрачную занавеску из открытого окна и приятно холодил его тело. Глаза парня еще не открылись, но три желания уже боролись друг с другом. Стэнли хотел пить, ссать и не вылезать из постели. Простого решения для этого адского треугольника не появлялось и Стэнли размышлял о бренности и не идеальности человеческой оболочки, о предательстве тела и отрыве его от высоких духовных устремлений разума.

Его рука вяло пошарила рядом с кроватью, упала и зазвенела какая-то посуда. Он повернул голову и открыл глаза. На полу лежала бутылка текилы, стоял стакан, второй подкатился и ударился в пустые пивные бутылки.

– О Боже, – то ли вслух, то ли про себя прошептал Камински.