Восточный Экспресс. Любовь сквозь время

От этого касания меня тут же окатило пламенем, и осевшим голосом я добавила:

– Так гораздо лучше.

На мгновение Колл застыл, сощурился, вглядываясь мне в глаза. Затем я заметила, с какой силой напарник сдавил челюсти.

Между однокурсниками в Университете ходила байка, что наши сильные эмоции Аналитики Бюро частично могут прочесть. А если это так, то нам может грозить серьёзная опасность. Проверять на себе или Колле мне бы этого не хотелось. Я виновато потупила взор и отвернулась. Почему не смогла воздержаться от прикосновения, я не знала.

Иногда неуместные движения в сторону Колла случались спонтанно, что здесь скажешь.

– Мы прибыли немного раньше, чем планировали, – мягко промолвил он миг спустя, не глядя на меня. – До отправления Восточного Экспресса ещё целых полчаса. Уверен ты будешь рада пойти в кафе и выпить чашечку душистого французского кофе. А по пути просканировать людей успеешь. Мало ли что.

Колл был в курсе, что я любила бродить по разнообразным кафе и многочисленным ресторанам, в каждых временны?х отрезках, куда бы нас ни закидывало рабочее задание.

Мне нравилось познавать новые вещи: будь то еда, напитки, технологии или искусство. Если, конечно, в подобных местах, куда нас заносила работа, таковые существовали. Правда случалась такая радость достаточно редко.

– А ты? – задала я бессмысленный вопрос, зная прекрасно на него обоснованный ответ.

– Я ещё понаблюдаю отсюда, – холодно отозвался напарник.

Препираться я не стала и, улучив удобную минутку, в то время как в нашу сторону никто не смотрел, благополучно вышла в 2022 год.

… Век научно-технических информаций очень удобен, для того чтобы просто возникать в любой точки мира, оставаясь незамеченным. На тебя никто не обращает никакого внимания, даже если ты соткался из вакуума. А если и обнаруживает, невесть откуда появившуюся личность, то через пару секунд снова изглаживает её из памяти и, уткнувшись в гаджет, отправляется дальше по своим маловажным или величественным делам.

Пока я лавировала между людьми, бегущими в разные стороны на парижском  вокзале, то чувствовала себя словно тунец, запечатанный в банке. Не любила я огромные массы людей. Мне становилось душно.

За каким чёртом я настойчиво продолжала провоцировать Колла? Мы же условились: больше никаких интимных жестов или двусмысленных намёков на однажды бывшую между нами опасную близость. Никакие внешние проявления наших чувств не должны быть заметны окружающим.