Каменное дитя

Мальчики остановились в начале заросшей коричневой травой подъездной дороги, ведущей к дому Олмстеда на холме. Сразу за воротами дорога круто заворачивала и терялась за деревьями, опутанными узловатыми лозами.

При виде цепи на воротах Эдди подумал, что на этом их прогулка окончена, но Харрис слез с велосипеда, зашёл в кусты и отодвинул несколько толстых лоз, открыв взгляду дыру в заборе, достаточную, чтобы они смогли в неё протиснуться.

– Нам туда? – спросил Эдди. В памяти всплыло сбитое папой существо. – Это безопасно?

– Хм-м.

Наверное, нет, – ответил Харрис. – Но ты должен кое-что увидеть, а иначе я не смогу тебе это показать. Велики оставим здесь.

– А если их кто-нибудь найдёт? – встревожился Эдди. Перед внутренним взором замелькали хмурые лица жителей Гействида, с которыми он уже успел познакомиться. – Нам попадёт.

– Положим их в траву, с дороги их не будет видно. Поверь мне, я проверял.

– Так ты там уже бывал? – спросил Эдди.

Харрис опустил свой велосипед за невысокий вечнозелёный кустарник.

– А ты как думаешь?

Пожав плечами, Эдди последовал его примеру. Протиснувшись по очереди в проём между прутьями, они поднялись по длинной подъездной дороге.

На вершине холма Эдди медленно повернулся вокруг, впитывая в себя дух окрестностей. Ему не верилось, что он видит те же пейзажи, которыми Натаниэль Олмстед любовался каждый день. Дальше по дороге Блэк Риббон располагалось место, где в субботу потерпел аварию их «универсал». В противоположной стороне высились холмы, изрезанные лентой дороги.

За их покатыми вершинами скрывался Гейтсвид. На фоне ясного голубого неба дом писателя производил особенно мрачное впечатление: в такую хорошую погоду в нём должна была кипеть жизнь. Но даже весь заросший плющом и рассыпающийся на части, он, казалось, нашёптывал: «Добро пожаловать…»

– Ты чего? – спросил Харрис.

– Ничего. А что?

– Просто у тебя стало такое лицо… не знаю…

– Прости. – Эдди зашагал к дому, на ходу стряхнув прилипшую к рукаву крапиву.

У него мурашки побежали по коже, и, вздрогнув, он обхватил себя руками. Тёмные окна второго этажа казались глазницами мертвеца, и всё равно он чувствовал на себе их взгляд. – Я не думал, что мне здесь будет настолько не по себе.

– Ты ещё ничего не видел, – Харрис выгнул бровь.

Их окружали шорох травы и птичий щебет, прерываемые лишь свистом ветра и разыгравшимся воображением Эдди. Харрис повёл его в обход дома, к небольшому лугу на другой стороне холма.