Крушение

– И с каких это пор таблетки перестали работать? Я же говорил, не стоит сюда соваться!

Как и прежде, тонны пыли, переливаясь, парят в плотном воздухе вокзала, а спешащие по траволатору фигуры выходят под потоки солнечного света, как под дождь. Люди закрываются кто чем: одни накидывают капюшоны, вторые прячут головы в тени вскинутых курток или других подручных вещей, а третьи распахивают над собой зонты…

Внезапно с укрытого во мраке потолка срываются струи песка.

– Господи…

Ощупав ржавые частицы, осевшие на плече, он поднимает прищуренный взгляд из-под капюшона и только сейчас замечает – каменные своды, опоры и стены, испещренные множеством сколов и трещин, раз в несколько мгновений словно выдыхают пыль…

– Здесь и вправду всё разваливается на куски…

Щёлк-щёлк.

Трек: Hans Zimmer – Bene Gesserit

«Опасность передозировки, – вспыхивает красным на экране медикаментозного органайзера, на котором за секунду до этого увеличили чистоту препарата.

– Твою мать! Только не вздумай забыть дышать… Слышишь? Дыши глубже. Давай: Вдох-выдох…

Постепенно единственный просвет на просторах вокзала становится всё дальше и тусклее.

– Вдох-выдох…

Когда он становится лишь небольшим светлым пятном вдали, линии траволатора сворачивают направо и утаскивают всех в ещё более темный, огромный, круглый тоннель, ведущий сквозь невообразимо толстые стены строения.

Вдох-выдох…

Со временем изгиб шахты, охваченный слабым сиянием вокзала, тоже растворяется в дали.

Вдох-выдох…

А вместо света тоннель вскоре наполнятся неистовым шипением ветра…

– Почти приехали, – голос Вёрджила слышится сквозь свист.

И.

На другом конце тоннеля в зеленовато-зловещем свете уже виднеется нижняя часть гигантских врат. Толпу впереди озаряет тускло-оранжевое сияние, исходящее от огромных эфемерных проекций вдоль стен. На них различная информация и инструкции по преодолению атмосферного шлюза. Холодные, завывающие порывы ветра становятся всё сильней – они поднимают в воздух привезенный мусор и проносят его вдоль путей.