Крушение

Но вскоре дух у всех перехватывает разом, когда по кабине прокатывается пронзительный визг.

Люди снова вздрагивают, а в дальней части подъёмника начинается какая-то возня. И. вытягивает шею – ближе к большим металлическим вратам, несмотря на недостаток места, толпа отступила больше чем на пару метров от чьей-то темной фигуры. Каждые несколько мгновений по её хрупким очертаниям пробегает спазм. Конвульсии становятся всё чаще и сильнее, а бедолаги, оставшиеся с ней внутри кольца, хотят убраться подальше от больного.

Они пытаются протиснуться между других людей, но ноги скользят по полу – их не пропускает невероятно плотная толпа. Лишь позже осознав, что им некуда бежать, они просто замирают, уставившись на содрогающийся силуэт…

Вдруг лифт возобновляет движение, в кабине разгорается обычный свет, но люди продолжают стоять, совершенно неподвижно…

Когда в воздухе звучит: «Добро пожаловать в секцию N3», врата со скрипом начинают открываться, а стоящие поблизости к ним пассажиры – по одному прошмыгивать в образовывающуюся щель.

Когда же проход становится достаточно широк для того, чтобы сразу несколько человек могло протиснуться между створ, все разом устремляются в него. Врата застонали ещё громче.

Человеческий поток сжимает И. в тиски и, несмотря на попытки сопротивления, утягивает его вслед за собой. Внезапно в кабине раздаётся дикий лязг – не выдержав напора, двери лифта покосились и они заклинили у всех прямо на глазах. Народ на секунду замирает, и воцаряется мёртвая тишина.

Но в следующее же мгновение замкнутое пространство переполняется возгласами и криками – в проходе начинается давка.

Вскоре И. оказывается в эпицентре толчеи. Из-за отсутствия свободного места ноги делают лишь мелкие семенящие шаги и постоянно наступают на чужую обувь. Тело мотает из стороны в сторону под влиянием толпы, а у самого прохода давление становится невыносимым, и дальше, оказывается, уже не пройти. И. из последних сил пытается прорваться, но человеческие фигуры, словно стены, смыкаются вокруг него.

Кажется, рёбра вот-вот лопнут. Он отчаянно тянет руку к просвету. Но в последний момент в его глазах загорается свет, а из раздавленных легких вырывается сиплый крик:

– Аааааааааааааааааа…

Когда И. приходит в себя, он обнаруживает, что уже несётся по коридору в окружении толпы. Очень длинный, просторный, транзитный канал оказывается переполнен народом, вместо стен – сплошные ряды голографических реклам.