Пророк

В наушниках раздаётся разогревочное гитарное соло, а я делаю глубокий вдох и вступаю в игру:

– Я услышал в докладе Мистера Джонса одну важную мелочь. Вы, наверно, не обратили на неё внимания…

Тут включаются ударные – бас-бочка отбивает чёткий ритм. Я говорю медленно и крайне снисходительно, как бы пытаюсь донести свою мысль каждому из них:

– Дело в том, что экономика страны стоит на грани катастрофы. Мы продолжаем видеть экспоненциальное падение покупательской способности одновременно с экспоненциальным ростом производства.

И, разумеется, производители слышать об этом не хотят…

Я что-то показываю руками и продолжаю говорить, а слова сами собой начинают литься из меня. Взгляды присутствующих постепенно приковываются ко мне:

– Расслоение растёт. Оно становится всё больше и больше, и скоро его будет уже не остановить…

В такие моменты, как этот, мне кажется, что за меня говорит кто-то другой. В такие моменты я и сам не знаю, что скажу дальше.

Я даже могу параллельно думать о чём-нибудь другом. Слушать, как мой собственный голос, вышедший из-под контроля, раздаётся между стен просторного помещения в полной тишине. Наблюдать, как он становится из спокойного и мягкого – жёстким и бескомпромиссным. Как его слова отражаются реакцией на лицах людей.

Наблюдая за всем этим, я даже не замечаю, как начинаю расхаживать по конференц-залу. Как заглядываю в лица людей, чтобы подобрать ключ к каждому, кто ещё со мной не согласен… А когда их внимание всецело принадлежит мне, я больше не смотрю на них.

Но продолжаю говорить…

Я говорю, когда подхожу к окнам, за которыми виднеется город. Он переливается на свету. Я говорю, когда наваливаюсь рукой на одну из рам, что режет стеклянную гладь по вертикали. Моё лицо отражается на залитом солнцем отражении, а губы продолжают шевелиться. Они шевелятся даже тогда, когда я замечаю, как по перекладине под моей рукой пробегает вибрация, а через несколько секунд – ещё раз.

Губы не прекращают шевелиться, даже когда я отдёргиваю руку от рамы, как от горячего, испуганный воспоминанием о вчерашнем, и даже после того, как я опускаю взгляд и понимаю, – потоки людей и машин, переполняющие улицы, тоже подчиняются этому ритму… Но позже я возвращаюсь к людям в зале, вновь ощутив на спине их взгляды.

Человек во главе стола с суженными от солнца зрачками, не моргая, смотрит на меня.