Илион

– Уже выдохся, смертный? – кричит она на Диомеда, вкладывая в последнее слово всю издевку, на какую только способна. – Это ли сын великого воина Тидея? Неужели ты уступишь поле битвы противникам?

Она указывает туда, где Гектор и Арес теснят греков.

– Богиня, – задыхается Диомед, – Гектора защищает бессмертный Арес и…

– А Я ТЕБЯ ЧТО, НЕ ЗАЩИЩАЮ?! – ревет пятнадцатифутовая Афина, вырастая на глазах героя, все еще испускающего бледное свечение.

– Да, богиня, но ведь…

– Диомед, радость моего сердца, убей этого троянца и бога, который его оберегает!

Диомед изумлен, даже напуган.

– Мы, смертные, не можем убивать богов…

– Где это написано? – грохочет Афина, после чего склоняется над воителем и впрыскивает ему под кожу что-то новенькое, передавая его полю энергию своего божественного. Затем отшвыривает бедолагу Сфенела футов на тридцать прочь и, завладев поводьями, хлещет коней, направляя колесницу навстречу Гектору, Аресу и всему троянскому воинству.

Диомед заносит копье – как будто и впрямь задумал убить Ареса.

А ведь Афродита хочет, чтобы я убил саму Афину. Мое сердце бешено колотится от ужаса и волнения. Здесь, на равнинах Трои, скоро все может пойти иначе, нежели предсказывал Гомер.

12. Над поясом астероидов

Почти сразу за юпитерианской магнитосферой корабль начал торможение, так что их полет по огромной дуге над плоскостью эклиптики до Марса по дальнюю сторону Солнца должен был теперь занять несколько стандартных дней, а не считаные часы.

Вскоре после старта Ри По и Корос III объявили из рубки, что разворачивают боровый парус. Манмут через корабельные сенсоры наблюдал, как круглый парус растянулся на семь километров за ними на восьми баки-тросах, затем раскрылся на весь свой десятикилометровый диаметр. Для Манмута, подключившегося к объективам на корме, это выглядело черным кругом, аккуратно вырезанным посередь звездного неба.

Орфу с Ио выбрался из своей люльки на корпусе, проворно спустился по главному тросу вдоль соленоидного тора, затем, словно мечехвост-Квазимодо, проехал по опорному канату, все проверил, все подтянул, пробежал по реактивным двигателям над поверхностью паруса в поисках трещин, разошедшихся швов или иных изъянов, ничего не обнаружил и вернулся на корабль с удивительной величавой грацией существа, привыкшего к невесомости.