Восход Эндимиона

С каких это пор святой отец не боится поминать черта, а?

– А с таких пор, как его назначили командовать этим кораблем, сержант, – ответил де Сойя. – Как ваши дела?

– Отлично, сэр. Все в порядке.

– Вы участвовали в операции «Святой Антоний» и во вторжении в Стрелец. Капрал Ки погиб при вас?

Сержант Грегориус потер подбородок.

– Никак нет, сэр. Я был в созвездии Стрельца два года назад, но Ки там не видел. По слухам, транспорт, на котором он летел, подбили. На этом транспорте у меня была еще пара приятелей, сэр…

– Очень жаль, – сказал де Сойя.

Они плавали в невесомости рядом со стиральной машиной. Капитан ухватился за фал и развернулся, чтобы посмотреть Грегориусу в глаза. – Как вы перенесли допрос, сержант?

Грегориус пожал плечами:

– Меня продержали на Пасеме несколько недель. Задавали одни и те же вопросы. Не поверили ни единому слову про то, что произошло на Роще Богов, – ни насчет той девки-киборга, ни насчет Шрайка. Потом, похоже, им надоело задавать вопросы, меня разжаловали в капралы и вернули на службу.

– Простите меня, сержант. – Де Сойя вздохнул. – Я рекомендовал повысить вас в звании. – Он невесело усмехнулся. – И вот чего стоила моя рекомендация. Нам повезло, что нас не отлучили от Церкви и не казнили.

– Так точно, сэр. – Грегориус бросил взгляд на звезды в иллюминаторе. – Нам явно не обрадовались, это вы верно заметили. – Он посмотрел на капитана. – А вы, сэр? Я слыхал, вас отправили в отставку?

Де Сойя улыбнулся:

– Да. Из боевых капитанов – в приходские священники.

– Говорят, вас сослали на какой-то занюханный пустынный мирок, сэр. Дескать, там и мочу продают по десять марок бутылка.

– Верно, – улыбнулся де Сойя. – Это моя родная планета.

– Вот дерьмо! – Грегориус совсем смутился. – Прошу прощения, сэр. Я хотел… Ну, я не… ни за что…

Де Сойя тронул его за плечо:

– Не переживайте, сержант. Вы абсолютно правы. На этой планете действительно торгуют мочой – только по пятнадцать марок за бутылку. Не по десять.

– Так точно, сэр.

 – На черной коже Грегориуса проступил румянец стыда.

– Да, сержант…

– Слушаю, сэр.

– С вас пятнадцать «Радуйся, Мария» и десять «Отче наш» за непристойные выражения. Не забывайте, я по-прежнему ваш духовник.

– Есть, сэр. – Сержант двинулся было к кубрику, но вдруг остановился. – Можно один вопрос, капитан?

– Давайте.

– У меня такое чувство, сэр, – пробормотал Грегориус, – что… В общем, ничего конкретного, но приглядывайте за своей спиной.