Колдовская метка

– У тебя нет её? – шепнул едва слышно Максим.

– Чего нет? – удивился Стейнер.

– Метки. В трюме я у всех её почуял, но не у тебя.

– Молчи! – прорычал юноша.

Ширинов кричал на худенькую девочку, которая, казалось, была готова рухнуть в обморок.

Максим снова нахмурился.

– Скажи им. Они отпустят тебя.

– Вот ещё, – возразил Стейнер. – Теперь, когда я видел остров, нет мне пути назад.

– Расскажи, – убеждал Максим.

– Что именно? – прорычал Хигир.

Пока Ширинов оставался в поле зрения, продолжая распекать послушников, второй иерарх молчал, следуя за толпой, как привидение.

Максим не заметил Зоркого, невзирая на множество языков пламени, танцующих вокруг его ботинок и подола плаща.

– Что рассказать? – повторил Хигир.

– Ничего, – отнекивался Стейнер.

Однако он понимал, что его скоро раскроют – Зоркие всё равно велят продемонстрировать метку, а когда он попытается, ничего не произойдёт. И вот тогда-то придётся столкнуться с последствиями.

Что ему грозит? Может, Зоркие вернут его в Циндерфел? И заберут Хьелльрунн?

Ширинов шагал через площадь в их сторону, пока оба Зорких не оказались плечо к плечу, нависнув масками над непокорным Стейнером.

– Что рассказать? – заорал иерарх в серебряной маске так громко, что ребенок рядом с кузнецом захныкал.

– Ничего. Нечего мне рассказывать. Мальчик неправильно меня понял.

Ширинов повернулся к Максиму и плавным движением открытой ладони поднял его в воздух.

Дети вокруг ахнули от изумления, пока несчастному оставалось только глазеть на землю в тошнотворном страхе.

– Что. Нужно. Нам. Рассказать? – повторил Зоркий.

– У Стейнера нет колдовской метки! Вы ошиблись… Ему не место среди нас. Отпустите его домой.

Максим зажмурился, и никто не заметил слёз в уголках глаз. Мальчик витал в семи футах от земли, дрожа от страха.

– Что? Ты только что обвинил меня в неспособности проводить Испытания? – прошипел Ширинов.

– Он не то имел в виду, – заступился Стейнер. – Парнишка ошибся.

– Ошибся? Зато я ошибок не делаю.

Сжав пальцы, словно когти, Зоркий схватился за нечто невидимое. В следующую секунду Максим взвыл от боли, прижал ладони к лицу и свернулся калачиком.

– Прекратите! – потребовал Стейнер.

Хигир молчал, но отпрянул от товарища, пока тот продолжал мучить ребёнка.

– Я прекращу, когда посчитаю нужным, – гаркнул Зоркий.