Колдовская метка

Сбежав от сурового взгляда Кристофин, она вернулась в опустевший дом. Лишь услышав кашель Марека, Хьелль поняла, что отец лёг в постель.

Девушка стояла перед очагом, вот только огонь никак не согревал – казалось, Стейнер забрал с собой долю тепла. Она пристально смотрела в одну точку – ни близко, ни далеко. Больше не слышно в доме громких утренних потягиваний и покашливаний – привычка, которая так раздражала её в брате. Не предстанет он пред ней с серьёзным лицом и не растянется возле очага перед отходом ко сну.

Когда Марек спустился, Хьелль так и стояла, застыв в замешательстве. Отец постарел за одну ночь: круги под глазами, бледное лицо, неуверенные шаги и сутулые плечи, некогда широкие и сильные.

– Ты подмешал в молоко снотворное, – упрекнула его дочь.

Марек не пытался лгать, а просто устало кивнул, не встречаясь с ней взглядом.

– Мы тревожились за твою безопасность. То, что мы сделали…

Отец шагнул вперёд, раскрыв безрадостные объятия. Хьелль ответила, но неохотно.

Тянулись долгие секунды тишины, пока Марек не сделал резкий вздох. Девушка сначала решила, что он поранился, но тут отец начал всхлипывать; тихая дрожь от боли утраты охватила его тело. Лучше уж цепляться за тишину… Лучше цепляться за недосказанные слова…

– Разведи огонь, Хьелль, – прошептал отец, да так тихо, что Хьелльрунн едва расслышала.

Марек повернулся – пропала его привычная энергия, пропали уверенные шаги. Бесспорно, ноги отнесут его обратно в постель, где он останется до конца дня.

Никогда бы прежде отец не позволил себе подобного. Это уже точно не тот мужчина, которого она знала, и не кузнец, которого почитали и уважали. Да что вообще ей известно о Мареке Вартиаинене? Немногое. Стейнер называл его шпионом, а Вернер подтвердил. Какие ещё тайны они скрывали?

Опустившись на колени возле очага, Хьелльрунн взяла дрова. Как же не хотелось ей оставаться в тоскливом плену этого дома. Огонь ожил в камине и превратился из струйки дыма в язык пламени.

Спустя мгновение целый огненный хор затанцевал под каминной полкой.

– Ну уж нет, я здесь не останусь, – выдохнула она. – Точно не со шпионами, печалью и снотворным.

* * *

Небеса Циндерфела не щадили и теперь, когда брата не стало: море продолжало угрюмо накатывать на берег безудержными волнами. Хьелльрунн закрыла глаза, чувствуя дурное настроение воды – она ощущала его с момента отбытия корабля, как будто событие оставило шрам на Призрачном море.