Хроники ICA

Что интересного может быть в такой глуши?

– А разве капитан Конорс не знает, что наша база – место хранения стратегически важных и секретных документов?

Я едва не подавился слюной. Встал, дошел до стола и закурил. Журналистка поморщилась.

– Ничего такого нет. Откуда у вас столь нелепая информация?

Не зря нам говорили, в свое время, держаться от журналистов подальше. Она или открыто признавалась в тяжком преступлении, за которое расстреливали, или по неведению сама впуталась в лоно шпионских разборок.

– Простите, мисс Дорф, но на сегодня интервью окончено. Я хочу поработать с бумагами и сходить к Мак-Канту размяться.

Через два часа сражения с бумажным Эверестом, я плюнул на бюрократию и двинул в спортзал. Первым, что я увидел, была Дорф. Она стояла, прислонившись к косяку, и писала в своем блокноте.

Я вошел в зал и обратился к высокому человеку с абсолютно седыми волосами и бородой.

– Вы Мак-Кант? Я капитан Конорс.

Удивительно, как столь тщедушный мужичонка может быть инструктором военно-полевой подготовки? Его же отдачей от автомата снесет.

– Не, не Дункан я. Уборщик я. Кровищу за вами подтираю, – Изобразил подобие улыбки старик. У меня сразу возникло желание пересчитать кулаком его гнилые зубы. К сожалению, я не обратил внимание на слово кровища и не придал ему должного значения. Быстро переодевшись, я зашел в зал. И тут же отскочил в сторону, прямо на меня летело, в прямом смысле, тело, явно человеческое. Оно рухнуло прямо у меня перед ногами.

– Боря, в медпункт его, – Рявкнул кто-то прямо под ухо. С таким голосищем только на митингах с трибуны орать, даже микрофона не надо. Я поднял голову и слова застряли у меня в горле. Представьте себе шкаф, не слишком высокий, но широкий, и получите примерное представление о Дункане Мак-Канте, эдаком низкорослом Геракле, все тело которого было одним большим мускулом, стоящем над изувеченным юношей.

– А ты кто? На тренировку пришел, ладно, погоняю я тебя, – Обратился шкаф ко мне, и тут же резко ударил меня в поддых. Я моментально согнулся, а гигант невозмутимо шел на меня. Что еще оставалось делать? Драться. Короткий замах, резкое движение, тренер лишь слегка отклонил голову. И перешел в контратаку. Пинок в грудь я блокировал, но от молниеносной подсечки не спасся.