Смятый лепесток

Еще во время несанкционированной уборки я обнаружила в одной из спален упаковки прокладок. Ассоциативное мышление подстегнуло к мысли о том, что я могу забеременеть. И позже, из раза в раз отмечая, что презервативами он не пользуется, осознала, что это часть задумки. А иначе – смысл? Дураком этот человек не выглядел. Чего стоит только его разработанный план по нашему исчезновению. То есть, вступая со мной в половой контакт, он должен был просчитать, что я могу быть потенциальным носителем ИППП. По его реакции на кровь было ясно, что о моей невинности известно не было.

Значит, отказ от защиты был намеренный. А это напрашивается на единственный вывод – ему нужно, чтобы я «залетела».

Три недели!

Ночной час с ним в темноте, сон, пробуждение, его уход, возня с приготовлением пищи, чтение книг, редкий просмотр телевизора, его вечерний приход. И всё по кругу.

Три недели!

Моё стойкое молчание и отказ смотреть ему в лицо.

Говорила только мысленно. С родными, с приятелями (за неимением близких друзей).

Пыталась представить, что они чувствует из-за моего похищения, рисовала сцены своего возвращения.

И молилась. Отчаянно молилась дать мне сил и терпения, чтобы не свихнуться и найти способ сбежать от безжалостного изувера.

Потому что я хочу жить!

Что ж. Можно сказать, молитвы мои были услышаны.

Это была последняя ночь, когда он ко мне прикасался. Закончив свой «визит», развернулся и покинул комнату. А я привычно свернулась калачиком и почти мгновенно отключилась. Пережитые мучения всегда изматывали и приводили к мертвецкому сну.

Но в ту памятную ночь я спала беспокойно, то и дело перед глазами вспыхивали какие-то образы и одна единственная четкая деталь.

Это было подобно взрыву.

Я распахнула глаза, расширив их от ужаса. И стала лихорадочно соображать. Мозг усиленно работал, когда я принимала душ, готовила и поглощала завтрак. Очень хотелось кофе – настоящего, с пенкой и свежесваренного в джезве. Но был только гранулированный, и я включила чайник, чтобы сделать растворимый напиток.

Он вошел в кухню, когда я закончила размешивать и поднесла чашку к губам. На стол тяжело бухнул пестрый пакет, который был только что принесен из машины – я видела в окно.

– Завтра утром мы поедем к гинекологу. Наденешь вот эти вещи.

Здорово, конечно. Я ведь стою перед ним всё в той же футболке и трусиках, которые неизменно застирываю каждый вечер.

Раньше он всегда уходил. Сейчас почему-то решил опуститься на стул и потер лоб ладонью.